Неизменная благодать и изменчивость человеческая
Воскресным вечером позвонил по какому-то делу прихожанке нашего храма, немолодой уже женщине. Застал ее… в рыданиях. Что случилось? Оказалось, она сегодня причастилась, но вскоре после службы разругалась с сестрой. Благодать таинства отошла, и душа женщины отреагировала на эту потерю потоком неутешных слез. Разговаривать о деле было невозможно — в трубке слышались всхлипы и вздохи, чередующиеся с приступами рыданий. Я посочувствовал, сказал какие-то слова, попрощался и положил трубку. На сердце было тяжело. Подумалось: когда же я в последний раз плакал о потере благодати?
Кто-то из современных священников заметил, что довольно много сказано и написано о подготовке к Причастию, но о том, как сохранить в себе благодать, полученную в таинстве, мы знаем гораздо меньше. А разве это не более важно? Причащаясь, мы надеемся, что Христос не только войдёт в нас, но и «обитель в нас сотворит» (ср.: Ин. 14: 23). Увы, чаще получается по-другому. Выходит так, как у моей знакомой: Христос пришел – и ушел, не найдя, где приклонить голову (Лк. 9: 58). В лучшем случае нашим уделом остаются слезы, в худшем — следует привыкание и хроническое состояние «окамененного нечувствия».
Если бы мы умели хранить полученную благодать, то не нуждались бы в частом причащении
Причастие само по себе неизменно. Оно не иссякает в своем действии точно так же, как неистощим в Своей спасительной благодати Христос. Если бы мы умели хранить полученную благодать, то не нуждались бы в частом причащении. Мария Египетская причастилась всего два раза в жизни — в начале своего подвига и перед самой смертью. Для нее этого оказалось достаточно. Ее жизнь между первым и вторым Причастием была наполнена отчаянной борьбой за свое спасение. Преподобная сохранила дар Божий и открыла сердце к еще большей благодати. А что же мы? Мы тоже просим Христа в молитве перед Причастием: «Освящение Твое неотъемлемо от мене сотвори», то есть «сделай, чтобы Твое освящение неизменно было во мне» (молитва вторая, святителя Иоанна Златоуста). Но всякий раз благодать отходит от нас, встретив сердечное лукавство, нечистоту ума, порабощенность страстям, отсутствие подлинного покаяния. Сила таинства остается неизменной — но мы оказываемся изменчивыми и слабыми.
Благодать отходит от нас, встретив сердечное лукавство, нечистоту ума, отсутствие подлинного покаяния
Для того чтобы сохранить благодать, прежде необходимо понять и почувствовать, как она действует. У святителя Феофана Затворника есть замечательное рассуждение о действии Христовых Таин. «Господь свет есть. Свет приносит Он с Собою и в душу, принявшую Его»[1]. Что для нас означает приобщение этому свету? «Это — свет ведения и разумения всего Домостроительства нашего спасения». В нас входит свет богопознания, о котором поется в рождественском тропаре: «Рождество Твое, Христе Боже наш, возсия мирови свет разума». Допустим, до Причастия мы знали что-то о Боге, пусть даже и правильно знали, — но знание было внешним, рассудочным. По принятии же таинства такое знание должно «сраствориться с существом духа нашего», то есть стать внутренним, сердечным ведением. Непрерывное стояние ума в истинах устроения нашего спасения и сердечное переживание их — это и есть хранение благодати Евхаристии. О том, как это достигается, подробно говорит святоотеческая наука о спасении — аскетика. Святитель здесь просто указывает путь.
Господь есть «сила оживляющая», — пишет далее святой. Человек, неосужденно принявший эту силу, почувствует великую ревность о спасении души. У причастника «возродится сильная энергия с направлением всех помышлений, желаний и намерений на одно доброе», причем даже «с некоторой неудержимостью», — говорит Затворник. Чувствуешь в себе ревность к добродетели? Значит, ты хранишь благодать Причастия.
Мир душевный — показатель пребывания в нас благодати Евхаристии
А еще Господь есть мир. В душе причастника должна воцариться глубокая тишина, «стройность и мерность всех действий нашего духа». Мир душевный — показатель пребывания в нас благодати Евхаристии.
А еще Господь есть «огонь поядающий». Значит, при выходе из храма мы должны ощущать некоторое горение духа, духовную теплоту. Может быть, о хранении этого внутреннего огня и пишет апостол Павел: Духа не угашайте (1 Фес. 5: 19).
Каждая мысль святителя Феофана сопровождается риторическим вопросом: «Так ли это у нас, братие»? Очевидно, вопрос святого уместен и сегодня и останется актуальным во все времена.
Мы принимаем и теряем благодать таинства, теряем и вновь принимаем. Закономерен вопрос: стоит ли причащаться чаще, или же необходимо умерить дерзновение и, подражая апостолу Петру, сказать: Выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный (Лк. 5: 8)? Обратим внимание на две практические грани этой темы.
С одной стороны, сама духовная жизнь человека подсказывает ему, насколько часто следует причащаться. Если христианин всерьез берется менять себя в Церкви, если внимательно работает над собой, то он обязательно почувствует, когда его силы истощены и когда ему необходимо прибегнуть к спасительному действию таинства. Может быть, раз в неделю; может быть, два раза в месяц — неважно. Сама жизнь определит потребность полноценного участия в Литургии. Полноценного потому, что Причастие — это смысл богослужения, его высшая точка. Господь являет Себя в Святых Тайнах, чтобы войти в нас и навести у нас внутри порядок. Для этого и служится Литургия — церковное богослужение, на котором верные причащаются Тела и Крови Христовых.
Мы не имеем такой веры и решимости, чтоб причаститься один раз и успешно бороться со страстями всю жизнь
Литургическая жизнь в сочетании с напряженной внутренней работой над собой рождает новое качество жизни духовной. Таинство на то и таинство, что оно меняет нас изнутри — невидимо, таинственно меняет. Если есть любовь к Литургии и покаянно-радостное участие в службе, все остальное выстроится. При наличии главного будет и производное. Причем каждый здесь придет к своей мере и своему распорядку.
Близится очередной воскресный день. Церковь Христова вновь соберется вокруг Чаши. Если будем живы и Бог благословит, то и мы причастимся света, силы оживляющей, мира душевного, огня поядающего. Будем просить у Господа: «Освящение Твое неотъемлемо от мене сотвори». И Он сделает все, чтоб остаться в нашем сердце, — а мы постараемся удержать Его смирением, страхом Божиим, благодарностью и вниманием к внутреннему человеку. Но — конечный итог будет зависеть от неизменности нашей любви ко Христу.
Как сохранить благодать? Отвечает иеромонах Михаил (Чепель)
– Отец Михаил, как хранить благодать? Иногда после исповеди и причастия так хорошо, но часа через два все «улетучивается». Хотелось бы услышать именно Ваш совет, без отсылки к книгам.
– Вопрос очень большой. Нужно понять, что такое благодать. Впервые я столкнулся с этим понятием, когда узнал слова преподобного Серафима Саровского о том, что смысл жизни человека в стяжании даров Святого Духа. Великие мудрецы, философы искали ответ на вопрос о смысле человеческого существования; как человек, в свое время окончивший философский факультет Московского государственного университета, я хорошо знаком с разными философскими ответами на этот вопрос, но не один не мог меня удовлетворить. И вот слова преподобного Серафима дали мне ответ. Для чего дается благодать человеку?
Для того, чтобы он душевно и духовно окреп. Человек, который очищается от греха, наполняет себя вместо него благодатью, уже в дни земной жизни живет как на Небе. О преподобном Серафиме предание говорит, что Сама Пресвятая Богородица о нем сказала: «Он рода Нашего». Поэтому он не только беспрепятственно прошел воздушные мытарства при переходе в вечность, но и уже в дни его земной жизни, с внешней стороны исполненной скорбей и испытаний, в сердце его жила пасхальная радость. Каждого приходящего к нему преподобный Серафим встречал словами: «Радость моя, Христос воскресе!»
Воздушные мытарства – испытание разлучившейся от тела души демонами. Чтобы сказать о них, необходимо обращение к тому, что писали об этом святые. Святитель Феофан Затворник: «Как ни дикою кажется умникам мысль о мытарствах, но прохождения их не миновать». Святитель Иоанн Златоуст: «Тогда нужны нам многие молитвы, многие помощники, многие добрые дела, великое заступление от ангелов при шествии чрез воздушное пространство. Если, путешествуя в чужую страну или чужой город, нуждаемся в путеводителе, то сколько нужнее нам путеводители и помощники для руководства нас мимо невидимых старейшинств и властей – миродержителей этого воздуха, называемых и гонителями, и мытарями, и сборщиками податей!». Святитель Кирилл Александрийский: «При разлучении души нашей с телом предстанут пред нами, с одной стороны, воинства и силы небесные, с другой – власти тьмы, злые миродержатели, воздушные мытареначальники, истязатели и обличители наших дел… Узрев их, душа возмутится, содрогнется, вострепещет и в смятении и в ужасе будет искать себе защиты у ангелов Божиих; но и будучи принята святыми ангелами и под кровом их протекая воздушное пространство и возносясь на высоту, она встретит различные мытарства (как бы некие заставы, или таможни, на которых изыскиваются пошлины), которые будут преграждать ей путь в Царство, будут останавливать и удерживать ее стремление к нему. На каждом из этих мытарств потребуется отчет в особенных грехах». Святитель Игнатий (Брянчанинов): «Учение о мытарствах есть учение Церкви. Несомненно, что святой апостол Павел говорит о них, когда возвещает, что христианам предлежит брань с поднебесными духами злобы».
Пройти мытарства – без благодати Божией невозможно. Сейчас, в эпоху развития информационных технологий, уже не кажется чем-то невероятным описание того, как на мытарствах бесы представляют душе все совершенные ей грехи. Древние образы ангела и демона, записывающих все добрые и злые дела человека, в девятнадцатом веке казавшиеся «просвещенному» человеку чем-то невероятным, сейчас не покажутся таким никому, кто имеет представление хотя бы о видеорегистраторе. Более того: многие люди сейчас добровольно снимают на видео свои грехи и выкладывают их в интернет на всеобщее обозрение, то есть они добровольно помогают демонам свидетельствовать против них и всех тех людей, которых они вовлекают в свои грехи. Все наши грехи зафиксированы, но те, в которых мы искренне раскаиваемся на таинстве исповеди, стираются благодатью Божией. Поэтому так и важно участие в церковных таинствах.
Многие люди отмечают, что имеют такую радость после исповеди, причастия, иногда просто после того как зашли в церковь помолиться за кого-то, поставить свечи. Это действительно хорошо, нужно продлевать это состояние. У многих людей есть двойственность: в Церкви они одни, открытые для благодатного воздействия Господа, но стоит закрыть за собой церковную дверь, как начинается жизнь по другим законам – законам падшего мира… В таком случае, ходить в Церковь вообще не имеет смысла? Часто говорю людям: «Попробуйте, хотя бы в качестве эксперимента, выйдя из храма, хранить свой ум в состоянии благодатной чистоты. Сколько у вас получится — пять, десять минут, час?» Основная масса людей мне потом сказали, что и минуты не будет. Сатане не нравится это состояние. Поэтому на человека тут же наваливается масса, казалось бы, «нейтральных» мыслей: туда сбегать, то купить, то принести. И эта суетность бытовая не оставляет места для благодати. Чем святые и отличаются — они всю жизнь с этим боролись; чтобы второстепенное не отвлекало их от главного – Того, Кому они посвятили свою жизнь.
Это огромный труд, и Сам Христос Спаситель сказал, что Царство Небесное достигается через усилия. Но плоды этого труда очень велики уже и в дни земной жизни. Изменяется качество молитв, их чтение уже не кажется человеку чем-то нудным и скучным, а наполняет душу радостью. Раскрываются новые глубины при чтении Евангелия.
Иеромонах Миха ил (Чепель ), из книги “Путь ко Христу”
Спасение от нелюбви. Что такое причащение и зачем оно нужно
Приблизительное время чтения: 20 мин.
Казалось бы, все, что нужно делать христианам, общеизвестно и давно описано в Евангелии — из которого хотя бы Нагорная проповедь Христа так или иначе знакома большинству из нас.
Но гораздо меньше тех, кто знает, что Христос на Тайной Вечере дал христианам еще одно очень важное установление — совершать Таинство причащения.
Что же это такое, и почему без этого Таинства христиане не мыслят своей жизни?
Уже само звучание слов «Таинство причащения» говорит об их смысле — в этом Таинстве христиане становятся причастны чему-то. Но чему? Частью чего они отныне являются?
Прививка от смерти
Но даже пока человек живет, его нередко отделяют от других людей и от Бога масса препятствий, в основе которых — отсутствие любви, нежелание общения с миром. Можно спорить о том, возможно ли при жизни спрятаться от смерти и ненависти, можно просто закрыть на проблему глаза — но вот о том, что будет с нами после смерти, спорить уже бесполезно: оттуда никто не возвращался. Христиане верят, что после смерти состояние человека будет определяться тем, как он прожил земную жизнь, — и размышляя о возможном блаженстве после смерти, кто-то из мудрых сказал, что в рай нельзя войти поодиночке. Иными словами, если человек живет эгоистично и при этом надеется узнать, что такое любовь к Богу и к людям, — то у него, скорее всего, ничего не получится.
Спасением христиане называют преодоление пропасти между человеком и Богом, возвращение человека к тому состоянию, для которого он был задуман — к вечному счастью, которое дает только любовь, или, как еще говорят — к вечной жизни. А поскольку Источник всякой жизни в мире — это наш Творец и больше никто, то спастись человек может, только приобщившись этому Источнику, соединившись с Ним. Вот что означает причащение — в этом Таинстве человек соединяется с Богом. Без такой «прививки» жизнью шансов на выздоровление от смерти у человечества не было бы. Но как это возможно?
Memento mori
Богослужение, во время которого совершается Таинство Евхаристии, Таинство святого причащения, называется Божественная Литургия. Само слово «Литургия» в переводе с греческого значит «общее дело» — что уже указывает на то, что это богослужение, в отличие от других, может совершаться христианами только сообща, причем в единомыслии и мире друг с другом.
Смерть и ненависть разделяют людей, грех и время убивают нас поодиночке. Христос делает обратное: Он как раз соединяет людей, причем не механическим образом, как в какой-то казарме, а соединяет их в Своем Теле, где каждый на своем месте и каждый орган нужен. Церковь как собрание христиан и есть это Тело Христово.
Но что именно делает тело телом? Ведь тело — это не случайный набор разрозненных членов, а органичное их единство. Христиане получают это единство друг с другом и с Богом именно в причащении Христу. Как это происходит — тайна; человеческий разум не в силах понять ее, поэтому причащение логично называется Таинством.
И стало причащение возможным именно потому, что Творец зримо вошел в сотворенную Им же реальность — как если бы художник вошел в картину, которую сам же и написал. Бог стал человеком для того, чтобы человек стал богом, — эта мысль встречается у многих отцов Церкви и как нельзя лучше выражает саму суть христианства. Если же воспринимать Христа как простого учителя нравственности, то христианство полностью теряет свой смысл и превращается в пусть и высокое, но бесполезное для избавления от смерти морализаторство. То есть чтобы не только слова, но и дела Иисуса из Назарета стали для нас путем ко спасению, необходимо признать Христа — Богом, Который пострадал и был распят за нас.
Как и во время Тайной Вечери, когда Спаситель установил Таинство причащения, так и в наши дни во всех православных храмах специальным образом подготовленные и освященные Хлеб и Вино благословляются и предлагаются Богу с просьбой, чтобы Дух Святой, как и прежде, сошел на эти святые Дары и соделал Хлеб — Телом Христа, а Вино — Его Кровью. Именно под видом Хлеба и Вина христиане причащаются Телу и Крови Христа, и это не «термины» и не какие-то высокопарные слова; это то же самое Тело, которое распяли на Кресте, и та же самая Кровь, которую пролил за нас Господь на Голгофе. Другого пути полностью, реально соединиться с Богом для нас, состоящих из плоти и крови, не существует и не может существовать. Молитва, добрые дела, исполнение заповедей, желание совершенствоваться в добре — это лишь путь к причащению, необходимое условие, но еще не самоцель. Целью, смыслом христианства является Сам Христос, причастность Ему.
Кстати, не случайно Тайная Вечеря совершена Христом непосредственно перед Крестными страданиями — одно с другим очень тесно связано. Богослужение, во время которого происходит Таинство, содержит в себе не только воспоминание всей жизни Христа, но и непосредственную связь с Его распятием. Христиане верят, что хотя Жертва на Голгофе принесена один раз, ее плодами пользуется каждый человек, который причащается Христу. Это не значит, что Жертва повторяется, — ведь она уже однажды совершена, Христос уже был распят. Но богослужение как раз и вносит в земной план нашего существования вневременность, вечность, оно проецирует эту Жертву на каждый миг нашего бытия.
Важно то, что приобщение человека Богу в Таинстве причащения совершается вовсе не «в индивидуальном порядке»: в Таинстве причащения все христиане соединяются с Одним и Тем же Христом — а значит, становятся едиными и друг с другом, даже ближе, чем братьями и сестрами. А еще именно так люди объединяются с Церковью Небесной, то есть со всеми уже умершими христианами, вкушающими плоды победы Христа над смертью.
Во время совершения Таинства совершенно теряет значение преграда между землей и небом жизнью — ведь этой границы нет во Христе. Это и есть глубочайшая духовная реальность, самая сердцевина церковной жизни. Все остальное — молитва, исполнение заповедей, добрые дела — лишь путь, а причащение — это итог пути.
Право, а не обязанность
С самого начала истории Церкви, когда у христиан еще не было стройной системы богословия, общественного признания, великолепных храмов и красивых иконостасов, Таинство причащения и в те времена было тем же самым — ведь для того, чтобы оно совершалось, нужно, кроме собственно Хлеба и Вина, всего две вещи.
Во-первых, нужно, чтобы священник имел апостольское преемство, то есть чтобы исполнялся завет Христов, с которым Господь обратился к Своим ученикам: сие творите в Мое воспоминание (Лк 22:19). Христос не вышел на площадь и не сказал — все, кто меня слышит, творите сие. Он сказал это только ученикам, и с самых первых дней в Церкви установился такой порядок, что, когда собиралась община христиан, апостол или его преемник, получивший от самого апостола благодать священства, совершали Литургию — богослужение, во время которого бывает причащение. Такое преемство сохраняется в православной Церкви до сих пор — каждый епископ поставляется уже существующими епископами, и так с самого начала, от апостольских времен и от самих апостолов Христа.
А во-вторых, должна быть община, которая и участвует в богослужении и причащении. Раньше это участие в ходе самого богослужения было более существенным (например, члены общины сами приносили хлеб и вино ), а сейчас общину представляют в основном священник, клир и хор. Конечно, нужно надеяться на возрождение крепких приходов; но само Таинство все равно нисколько не страдает, потому что его совершает Христос, а священник — только священно-служитель, он лишь со-служит Богу. Господь Сам совершает это Таинство, Он его установил — и священник во время богослужения вовсе не повторяет действия Христа, не воспроизводит, как в кино, историческое событие. Просто все, что совершил Бог, существует уже в вечности, и каждый раз в Таинстве наше обычное время соединяется с этой вечностью. Это и есть Царство Небесное, пришедшее в силе, по словам Христа (Мк 9 :1).
Но ни в коем случае Таинство причащения не может и не должно пониматься магически — как «прививка» ребенку от болезней, как некий обязательный обряд или как муторная и тяжелая «обязанность» христианина. Возможность причащения Христу — это великий и бесценный дар, и если кто-то пока не готов принять его с благоговением, страхом и верой, то лучше не торопиться, а подождать и получше подготовиться. Апостол Павел даже сказал: Посему, кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней. Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей. Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем. Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает (1 Кор 11:27-30). Очень опасно подходить к причастию без должного рассуждения и испытания своей совести — так можно достичь не жизни со Христом, а совсем противоположного эффекта. Точнее даже будет сказать, что те, кто искренне причащаются ради жизни со Христом, эту жизнь от Него и получают. А о тех, кто не очень ко Христу стремится, пожалуй, только Сам Господь знает, чего они таким образом вообще могут достичь.
Есть ли у благодарности границы
Таинство причащения иначе называется Таинством Евхаристии. «Евхаристия» по-гречески — «благодарение». Это указывает на то, что совершение Таинства предполагает любовь человека к Богу и благодарность Ему за все Его дары, врученные человеку, — и в первую очередь, за то, что Он подарил нам Самого Себя, всего, без остатка. Естественно, такая благодарность немыслима без причащения Святым Дарам — Телу и Крови Христовым, поэтому выражения «Таинство причащения» и «Таинство Евхаристии» почти всегда являются взаимозаменяемыми.
У Таинства причащения есть еще несколько названий, отражающих различные его аспекты. И одно из таких названий, очень распространенное — это Евхаристия, то есть в переводе с греческого языка — Благодарение. Что же это означает? Просто христиане верят — все, что есть в нашей жизни, человеку подарил Бог; все «наше» на самом деле принадлежит только Ему. Поэтому не какие-то материальные жертвы, а простая благодарность — это, быть может, и есть самое важное проявление любви человека к Богу. В человеческом общении любовь часто смешивается со многими вещами — с необходимостью в человеке, с нуждой в его поддержке, каких-то иногда даже материальных вещах — заботе, содержании. Конечно, и за это мы друг друга любим, но самым чистым образом любви все равно является благодарение. Благодарность — пожалуй, одно из самых бескорыстных и чистых человеческих чувств.
Во время богослужения молитву искренней благодарности Богу за весь сотворенный мир и заботу о нем от имени всей общины торжественно произносит священник в алтаре. И только после этого благодарения он просит, чтобы Хлеб и Вино стали Телом и Кровью Христа. Так в смирении исцеляется грехопадение человечества — через благодарность и любовь к Богу.
Можно возразить, что Бог самодостаточен и может обойтись и без нашей хвалы. Но благодарность Богу нужна самому человеку — ведь когда человек говорит Богу хотя бы «спасибо», то это всегда далеко не просто слова или какое-то вынужденное проявление этикета — мол, Бог тебе что-то там сделал, а ты Его уж отблагодари, будь добр. Наоборот — ведь каждое такое слово к Богу, сказанное искренне, словно пронизывает собой все наше существование, что-то меняет в самой сокровенной глубине души. Поэтому когда мы благодарим Бога, мы тем самым и для себя совершаем благодеяние, и на Небесах от этого бывает радость (см. Лк 15:10), ведь Бог — наш Отец, и Он нас любит, это же естественно.
Особенность бескорыстной Божественной любви в том, что Бог прекрасно знает, что ничего хоть сколько бы равновеликого или сопоставимого с тем, что сделал для нас Он, мы никак не можем Ему дать. Как в Библии царь Давид говорит Богу — блага мои Тебе не нужны (Пс 15:2). Бог просто хочет от нас, чтобы мы были самими собой — какими Он нас задумал.
И первый шаг на пути к тому, какими Бог хочет видеть нас, — это честность перед самим собой. Начало такой честности уже хотя бы в том, к примеру, что человек может признаться себе — пока еще он ходит в храм не потому, что так уж сильно любит Бога, а потому, что ему от Бога что-то надо. Если сказать себе честно хотя бы это, многое в жизни уже может измениться.
Естественное чудо
На языке Нового Завета (т. е. по-гречески) слово «Церковь» звучит как «экклесиа», что означает «собрание, созыв». Иными словами, понятие «церковь» выражает не какую-то застывшую административную структуру, а постоянное действие — приход людей к Богу, собирание их вместе для совместной жизни и спасения.
Чаще всего на практике христианство понимается так: человек живет повседневной жизнью, «как все», а в какой-то день планирует посещение церкви. Перед этим он начинает напряженно от чего-то воздерживаться, готовится, молится, потом приходит на исповедь, сбрасывает с себя груз мирской жизни, приобщается к высокому, выходит из храма. и процесс опять начинается заново. Но такая христианская жизнь будто бы делится на две части: жизнь храмовая и жизнь внехрамовая. Жизнь храмовую обычно считают высшей, считают себя обязанными к ней готовиться, а жизнь профанная, мирская — она просто есть, от нее никуда не деться; как говорится, «жизнь берет свое».
Это совершенно неправильно. Святитель Феофан Затворник пишет, что норма жизни для христианина такова: каков ты во время Таинства, таков ты должен быть и в повседневной жизни. Конечно, если эти слова поместить в описанную выше идеологию «хождения в церковь», можно просто испугаться — ведь это, казалось бы, значит постоянно жить в каком-то таком страшном психологическом напряжении? А так — есть хотя бы какая-то «синусоида», напряжение-расслабление, сродни неким спортивным упражнениям… Человек напрягается — делает прыжок — отдыхает, и так постоянно. Но на самом деле христианская жизнь должна течь ровно. Ни в коем случае это не означает, что нужно принизить участие в Таинстве причащения — наоборот, надо жизнь возвысить до него.
Иногда стараются это делать дисциплинарным путем — невкушением каких-то продуктов, усиленным чтением молитвослова и прочее, но главным образом надо действовать по-другому, ведь суть другая — Христос дает нам дар жизни, который мы должны нести в мир. К примеру, для того, чтобы участвовать в языческих культах, нужна была какая-то особая сакральная подготовка. А Христос все, словно бы, ставит с ног на голову: никакой такой специальной подготовки не требует — только Хлеб и Вино, элементарные, естественнейшие вещи, ешь и пей. Не нужно прыгать через костер, не нужно совершать над собой какие-то экстраординарные «разовые» обряды. Нужно всего лишь проголодаться, возжаждать Бога, а ведь это — одна из самых естественных вещей на свете. Причащение становится именно в ряд повседневных дел, но не сводится к ним — наоборот, тем самым сама повседневность возвышается до неба.
Христианин должен причащаться часто, и церковные каноны говорят, что если мы не причащаемся хотя бы раз в три недели, то мы сами себя отсекаем от Церкви. Причастие — как раз тот хлеб насущный, который нам жизненно необходим, и та живая вода, без которой мы погибнем. Как сказал Сам Господь — кто жаждет, иди ко Мне и пей (Ин 7:37).
Вырастить душу, как цветок
1-е послание апостола Павла к коринфянам, глава 11, стихи 23-26
Если человек желает причаститься, то часто он просто не знает, с чего начать. На самом деле, все просто: при подготовке к причащению первое и самое главное условие — это желание причаститься, жажда Бога, то есть невозможность жизни без Христа. Живое чувство, что в Таинстве мы соединяемся с Ним — и крайнее желание такого соединения. Это не просто чувство, это постоянное состояние души, когда она ощущает себя недостаточной без Христа, и только с Ним и в Нем обретает и успокоение, и радость, и мир, и сам смысл своего существования. Если в душе ничего этого нет — или, что чаще бывает, есть, но в слабой, почти исчезающей мере — то первым и главным условием подготовки к причастию будет создание в себе, хоть в малой мере, этого состояния души, этого желания. Здесь как раз и полезно будет воздержание, молитва, испытание совести и множество других способов, из которых человек должен выбрать наиболее действенные для себя. Обязательно нужно «расшевелить» свою душу, чтобы причащаться не из-за каких-то побочных причин или «по традиции», а из-за живого чувства жажды Бога, — и сохранять это чувство после причастия.
Второе — это испытание совести, примирение с Богом. Есть в нашей жизни вещи, которые просто несовместимы с Евхаристией, с нашим участием в этом Таинстве. Это, к примеру, блудная жизнь, жестокое или равнодушное отношение к людям и тому подобные грехи. Испытание совести заключается в том, чтобы мы в свете Евангелия не только покаялись в том, что сознается нами несовместимым с причащением Христу, но и решительно оставили это — или уж, во всяком случае, начали прилагать свои усилия, чтобы не вести двойную жизнь: не участвовать в главном Таинстве Церкви, живя при этом во грехе. Именно для испытания совести и примирения с Богом перед причастием принято исповедоваться.
Наконец, третье — это примирение с людьми. Нельзя приступать к Чаше, держа на кого-либо злобу. Конечно, в жизни бывают самые разные ситуации, над которыми мы порой не властны, но — как говорит Апостол — если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми (Рим 12:18). То есть мы со своей стороны должны приложить все усилия для примирения; а еще лучше не доводить дело до ситуации, в которой надо примиряться, а ровно и мирно вести себя со всеми.
Вообще, для того, чтобы определить возможность или невозможность причащения, у человека есть совесть. Какие-то тонкости ему подскажет священник, у которого он будет исповедоваться, а так все определяется единственной вещью, на самом деле, — хочет ли человек быть со Христом, хочет ли жить так, как велит Христос? Если такое желание есть хоть в малой степени — то человек достоин, а если такого желания нет — тогда непонятно, зачем ему вообще нужно причащаться.
Некоторые осторожно говорят, что человек никогда не бывает достоин, но это вовсе не означает, что он никогда не может причаститься и быть с Богом. Господь не распределял людей по достоинству-недостоинству — Он свободно вошел в дом к мытарю Закхею, и с грешниками, мытарями и блудниками ел и беседовал, хотя фарисеи и говорили Ему, что те «недостойны». Так что если человек действительно старается жить по-христиански, то он достоин причащения Христу, а если нет, то и не достоин. Сделать вывод о стараниях человека на пути христианской жизни должен священник на исповеди — и благословить (или не благословить) причащаться в какое-то ближайшее время.
Конечно, не могут причащаться не-члены Церкви, то есть люди некрещеные. Крещение — это Таинство, позволяющее войти в Церковь, а входить в нее для того и нужно, чтобы получить возможность причащаться. Без причащения крещение — почти как билет на поезд, с которого человек сошел где-то на полустанке. Да, еще можно догнать и сесть обратно на свое место — благо билет есть. Но лучше все же поторопиться, пока поезд еще в пути.
Есть в Церкви и дисциплинарные требования относительно подготовки к причащению: пост, посещение богослужений, чтение молитв (так называемого «Правила ко Святому Причащению», его можно найти в любой церковной лавке) и определённых канонов. Но это лишь церковные правила, а вовсе не догматы Церкви, и они не абсолютны. Главное, чтобы душа внутренне соответствовала Таинству, была как бы «одного духа» с Таинством (пусть это соответствие несовершенно, неполно, или даже пока существует только в виде желания). Определенная, традиционно сложившаяся церковная дисциплина и должна помочь этому.
А поскольку все люди разные, то и дисциплинарная подготовка у всех должна быть своя. Здесь у каждого своя мера — одна для слепого старика, другая для маленького ребенка (которому, к примеру, до семи лет и вовсе не нужно исповедоваться), и совсем другая — для здорового молодого человека. Это тоже подскажет священник на исповеди. То, что предлагает Церковь, — не буквальная обязанность, а некая средняя мера, традиционно, исторически сложившаяся. Нужно смотреть на ситуацию в целом: если нам обязательно нужно перед причастием более сосредоточенно помолиться, наложить на себя какой-то пост — вот и облекаем эти потребности в правило: кто может — целиком всё соблюдает, кто может — больше, а кто не может — меньше, без всякого смущения. На первом месте стоит внутреннее созревание, взросление души; ради него и предпринимаются внешние усилия, а не для того, чтобы до буквы вычитать положенное. Вообще все внешние формы в Церкви необходимо одушевлять и наполнять внутренним молитвенным смыслом, — а иначе Таинства и Церковь превратятся в мучительную и тяжелую формальность, и внешними правилами мы подменим живую жизнь с Богом.
Возвращение домой
Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем.
Евангелие от Иоанна, глава 6, стихи 53-56
Но что же происходит с человеком после того, как он причащается Христу? Нужно ли, можно ли ожидать каких-то заметных мгновенных последствий?
С каждым все происходит по-своему, и, конечно, очень лично (даже интимно). Но обычно, если человек добросовестно готовится — то есть не только все молитвы «вычитает», но и желает встречи со Христом, — конечно, Господь дает ему почувствовать, что Встреча состоялась. И это словами уже не объяснить никак…
Но бывает, что человек и совершенно ничего не чувствует — может, именно потому, что он специально хотел что-то чувствовать. Господь как бы говорит: «Ты хотел не только Меня, а еще и каких-то религиозных переживаний? Не надо, это лишнее». Так что не следует ожидать экстаза или какого-то «вознесения духом», лучше больше думать о том, как не утратить тот дар, который уже вручен.
Но тогда что же, в сущности, происходит с человеком в сам момент причащения и после? Господь говорит в Евангелии: без Меня не можете делать ничего (Ин 15:5). Что это значит? Землю копать, к примеру, или каким-то другим образом трудиться мы вполне можем, конечно. Но вот исполнять заповеди Христа мы без Него Самого не можем. Сотворчество Бога и человека осуществляется через то, что мы принимаем в себя Христа, и вместе с Ним начинаем творить заповеди, жить ими. Совместно с Богом мы начинаем творить в себе смирение, любовь, милосердие, мы становимся живыми в полном смысле этого слова.
Причащение — это еще и единственное подлинное воспитательное средство. Когда христианин чувствует, что Бог от него уходит, — для него это все равно, что потерять самого близкого человека, все равно, если из двух влюбленных один теряет другого. Это трагедия, и ничего другого в такой момент просто не существует — все мысли лишь о том, как возвратить ушедшую любовь. Так и тут: если общение с Богом пресекается — человек только и ищет, как вернуть Бога в свое сердце. Для этого Церковь и предлагает аскетические средства — пост, молитва, размышления над Писанием. Суровые подвиги монахов-отшельников были такими именно потому, что их мера богообщения была настолько высока, что малейшее отступление Бога от их сердца понуждало их нести глубочайшее покаяние.
А на нашем уровне лучшее средство вернуться домой, к любящему Отцу — это, конечно же, для начала не просто порядочная или честная, но еще и деятельная нравственная жизнь по Евангелию. И уже как итог — причащение Христу.
Самые простые и прекрасные вещи, на самом-то деле.
