«Меня били в детстве»: как отпустить старые обиды?
Некоторые родители уверены, что телесные наказания необходимы, чтобы вырастить воспитанного, благородного и угодного обществу ребенка. Как правило, рукоприкладство сопровождается словами «Меня в детстве били — и ничего, вырос нормальным» и «по-хорошему дети не понимают, их нужно бить».
Тем не менее основная задача родителей — создать комфортные условия, в которых дети будут ощущать себя спокойно и безопасно. Второстепенная — воспитывать не ребенка, а себя, потому что дети все равно будут брать пример с мамы и папы. Ведь они как губки впитывают и повторяют все, что видят и слышат: звуки, слова, действия, модель поведения, ценности.
Что происходит с ребенком, когда его бьют?
Удар, шлепок, подзатыльник — признаки родительской слабости, которые оставляют негативный след на всю жизнь, разрушают чувство безопасности ребенка, личные и эмоциональные границы, а также влияют на его сексуальность.
Если ребенка регулярно наказывают физически, он бесконтрольно начинает поджимать ягодицы, при этом выводя вперед таз и создавая стрессовое напряжение внизу спины. Он ходит в таком положении ежедневно, не контролируя этого. А область таза, в свою очередь, связана с сексуальностью человека.
Зажим в этой области приводит к одной из двух проблем: либо человек начинает безразлично относиться к сексу и вообще отказывается от него во взрослом возрасте, либо, наоборот, человек вступает в беспорядочные половые связи.
Такой взрослый не умеет самостоятельно выстраивать личные границы и позволяет другим их нарушать. Ему сложно создавать полноценные и гармоничные отношения с людьми, ощущать себя счастливым и успешным. Его понимание любви тесно переплетено с болью.
Как быть, если вы выросли, а обиды остались?
Чтобы избавиться от обид на родителей, обратитесь к психологу
Нас ждет долгий тернистый путь к принятию себя, построению крепкой внутренней опоры, восстановлению своей целостности как независимой от родителей личности. Мы выходим на другой уровень понимания себя, отца и матери, взаимоотношений с ними.
Важно принять жизненные выборы наших родителей, их судьбу, поступки по отношению к нам и то, что, вероятно, они тоже были травмированы своими мамой и папой. Когда мы делаем этот шаг, мы останавливаем цикл насилия.
Любить и прощать их не обязательно, важно лишь принять поступки, которые они совершали. Мы не обязаны быть такими же, как наши родители, мы вольны выбирать иную жизнь: комфортную, счастливую, гармоничную и безопасную.
Психолог: «Дети, которых били, утрачивают веру в любовь»
Мария Пичугина. Фото: nsad.ru
— Мария, действительно ли в нашем обществе есть тенденция к «жесткому воспитанию»? И откуда она берет начало?
— Думаю, правильно говорить не о физическом насилии только, а о насилии вообще. Особенно в свете принятых на днях законов.
Страна у нас — с непростой историей. Тема насилия сопряжена с войнами, с длительной историей крепостного права, из которого мы вышли всего 150 лет назад. С близостью России к Азии и азиатским культурным традициям, где уважение к личности человека ниже, чем в Европе. Отношение к личным границам у нас другое. Для нас превалирующими понятиями являются, скорее, смирение, покорность.
Люди старшего поколения порой говорят, что в воспитании детей нужна строгость, жесткость. Но жесткость часто путают с жестокостью. Иногда думают, что страх наказания действительно оказывает воспитательную функцию, но чего ты хочешь на самом деле? Научить ребенка бояться или научить его милосердию, жизни по совести? Невозможно научить тому, чего не умеешь сам.
Очень часто приводятся слова из Библии о том, что «любящий свое дитя да биет его». Но почему люди думают, что это буквальное руководство к действию? Нигде в Евангелии не описано, чтобы Христос кого-то бил. Родитель может проявить строгость, ограничивая неправильное поведение ребенка, чтобы уберечь от чего-то худшего, но нигде в Евангелии не пропагандируется битье детей.
Жизнь в парадигме «тиран-жертва»
— Как влияет опыт битья, физического насилия на эмоциональную и нравственную сферу ребенка?
— Дети, которых били, утрачивают веру в любовь. Может, это странно звучит, но таковы далеко идущие последствия, и они более глобальные, чем синяки и телесные побои. Люди, которых били, теряют способность доверять. Потому что любящий беззащитен перед тем, кого любит. И если тот, кого ты любишь, часто причиняет тебе боль – значит, чтобы избежать боли, надо не доверять, нельзя любить.
При этом много битые дети склонны ко лжи. И это понятно: чтобы избежать битья. Ведь при стрессе наступает паника, и в стрессовых условиях применяются самые простые, эффективные средства защиты, и мораль в данном случае — уже излишек. Очень часто задержка развития совести у детей из неблагополучных семей связана с целым комплексом причин, но в том числе, и с опытом битья. Битье способствует развитию лживости, пренебрежения к моральным нормам, озлоблению.
Если же дети растут в обстановке постоянных побоев, физического насилия, они находятся в эмоциональной зависимости от насильника и усваивают эту модель поведения. С высокой степенью вероятности, попав в нормальные условия, они сами станут насильниками. С таким человеком уже нужна специальная терапия, педагогическая работа. То есть медицинские последствия насилия снимаются быстрее и легче, чем психологические.
— Ребенок, которого бьют, склонен к жестокости или же, наоборот, к зависимому поведению?
— Зависит от ситуации. Но вспышки неожиданной ярости, неадекватный ответ на какое-то действие, которое «битый» ребенок может ошибочно трактовать как агрессию, могут присутствовать. Если ребенок сломлен, он, наоборот, теряет способность защищаться. Опять же, это выбор ребенком для себя позиции тирана или жертвы. Если характер сильный, человек постепенно войдет в роль насильника и будет отыгрывать свои травмы, выплескивать накопившиеся эмоции, нанося травмы другим. Забитый ребенок будет еще и еще попадать в ситуации, в которых он будет жертвой.
В любом случае, работа с детьми, которые долгое время пребывали в ситуации насилия, очень долгосрочная, к которой периодически приходится возвращаться.
Мины, всплывающие на поверхность
— Предположим, ребенок попадает из своей неблагополучной семьи в детский дом, а потом его забирает приемная семья. Справятся ли приемные родители с такой непростой ситуацией? Что может происходить в таком случае?
— У ребенка складывается определенная модель взаимодействия со взрослыми. Битье — это очень грубое воздействие. И когда потом такие дети попадают в иные условия, где их пытаются ставить в некие рамки, учат другими способами, мягкими, они оказываются к таким методам нечувствительными.
— Можно ли выправить такие усвоенные ребенком нормы поведения?
— В каких-то случаях исправить такое поведение реально, в каких-то — затруднительно. Это зависит от многих факторов. В частности, насколько серьезным был опыт насилия, опыт травмированности. Была ли у ребенка в этом опыте любовь, какая-то бабушка, может быть, хоть кто-нибудь, кто его любил, и эта любовь была противовесом насилию. Зависит от индивидуальных особенностей ребенка – характера, склада нервной системы. Важна профессиональная реабилитационная (психологическая, социальная) работа с травмой.
Иногда кажется, зачем «ворошить прошлое» — травматическая ситуация как будто «забывается». Но через какое-то время, когда ребенок уже в безопасности, воспоминания о болезненных событиях сами могут всколыхнуться, подняться. Это как глубоководная мина. Может повлиять какая-то ситуация, напоминающая о прошлом. Так бывает со случаями сексуального насилия – ребенок вроде «не помнит» о том, что с ним/с ней было, но потом в той или иной ситуации может начать демонстрировать неадекватное сексуальное поведение.
Помню историю девочки, которую в 4 года выбросили из окна пятого этажа. Она жила в семье, где пили, была свидетелем пьяных оргий и, скорее всего, подвергалась побоям. После трагедии врачи семь месяцев собирали ее буквально по частям. Ребенок не помнил, как всё произошло, и ничего не мог рассказать ни врачам, ни милиции. В таком случае происходит вытеснение – память отторгает воспоминания о каких-то ужасных событиях. С помощью определенных методик можно вытащить эти воспоминания, но тут уже вопрос – стоит ли это делать.
Эта девочку перевели из больницы в приют, затем в детский дом, а вскоре нашлась новая любящая семья. Ребенок отставал и в физическом, и в эмоциональном, и в социальном развитии. Были проблемы с нервной системой. С девочкой работали специалисты — медики, психологи, педагоги. Но решающую роль в ее судьбе сыграла новая семья. Приемные родители знали всю историю девочки, понимали серьезность проблемы. Это были зрелые, эмоционально теплые люди. Им ребенок нужен был не для того, чтобы сплотить семью, реализовать себя или выполнить какие-то прочие их задачи. Они понимали, что это – «ребенок-чертополох», и взялись за дело, что называется, с открытым забралом. И преодолели всё. Сейчас эта девочка уже взрослая, замужем, сама стала мамой, у нее все хорошо. Она все знает о своем прошлом. Да, у нее бывают какие-то проблемы, растущие из детства, она с ними борется. Но важно, что любящие люди помогли ей выправиться.
Есть другая история. В семье росли два мальчика. Мать была взрывная, жестокая. У нее периодически появлялись мужчины. Бабушка любила старшего внука, а к младшему почему-то относилась холодно, и от матери младшему доставалось больше. Этот мальчик не получил никакого опыта любви в семье, в отличие от старшего брата. Позже братья попали в приют, их физическое и интеллектуальное состояние выправилось довольно быстро. Вскоре им нашли приемную семью – хорошую, любящую. В решении возникавших у них проблем – социальных, психологических – принимали участие специалисты. Но младшему брату это не помогло. У старшего брата во взрослой жизни все сложилось благополучно, а у младшего постоянно были конфликты, он провоцировал окружающих на агрессию, нарушение правил, и уже в подростковом возрасте вёл полукриминальный образ жизни.
— С какими проблемами во взрослом возрасте может столкнуться человек, которого били в детстве?
Но если родитель систематически бьет ребенка, это запечатлевается как образец поведения и, кроме того, учит бояться родителей. Когда работаешь с такими уже взрослыми людьми, некоторые из них говорят: у меня были замечательные родители, да, они меня били, но зато я вырос порядочным человеком (хотя таких немного). В этих случаях люди объединяют любовь к своим родителям и лояльное отношение к их действиям. Возможно, считая, что неправильно их критиковать. Но любить, прощать — это одно, а одобрять неправильные поступки – совсем другое. Надо разделять. И понимать, что ты именно из любви к своим родителям осознаешь, что какие-то их действия были неправильными, и повторять их ты бы не хотел. Это не отказ от своих родителей, это означает лишь, что ты взял все хорошее, что в них было, но хочешь научиться чему-то большему, чего, может быть, хотели, но не могли они.
«Защита детей не должна быть войной против родителей»
— Каким образом можно вскрывать подобные случаи издевательств над детьми, физического насилия?
— Такую работу должны проводить подготовленные социальные работники, психологи, юристы, врачи. Существуют техники, в ходе применения которых факты насилия вскрываются. Это должна быть комплексная работа разных специалистов с учетом возрастных, в том числе интеллектуальных особенностей детей, и все эти профессионалы должны иметь навыки ведения определённых интервью, когда с помощью вопросов можно понять ситуацию.
Например, ребенок не сможет назвать то, чего нет в его практическом жизненном опыте, если он чего-то не знает – он не может это сочинить. Есть общие слова, а есть конкретные действия и их описание. Работа специалистов направлена на выявление фактов, подробностей, определенных деталей, дающих основание предполагать, что сказанное — правда.
Факты избиения ребенка могут вскрыться и на медицинском осмотре. Либо же об этом становится известно со слов ребенка. Он может рассказать друзьям, учителю…
— В работе с ребенком применяются дополнительные исследования. Важен возраст ребенка, его интеллектуальное развитие и понимание социальных последствий того, что он говорит.
Собственно, сейчас есть две крайности. В школу приходят такие «правозащитники» и говорят: «Если вас дома обижают, сразу жалуйтесь, мы вас защитим». Или наоборот, ребенок рассказывает достоверные подробности о своей тяжелой ситуации, а ему просто не верят или стыдят, обвиняют, что он «предатель, разваливает семью». В итоге ребенок подчас вообще не знает, как себя вести.
Поведение родителей тоже важно в этих ситуациях. Бывает, в случае грубого насилия второй родитель встает на сторону ребенка: я буду с тобой, защищу тебя, мы разберемся с этой проблемой, я не позволю ему тебя обижать. Дети ждут именно этого — защиты. Но в 80% случаев второй родитель встает на сторону первого и говорит ребенку: «Ты врешь», или «Ну, терпи». Тогда у ребенка, если он восстал против насилия, остается ощущение, что он предал свою семью.
В большинстве случаев детям тяжело, стыдно обсуждать тему насилия в семье. И когда они говорят об этом, их цель – вовсе не причинить родителям вред. Они хотят прекращения насилия со стороны близких и восстановления возможности жить со своей семьей в любви. Дети ведь тоже хотят уважения.
Изъятие же из семьи – это колоссальная травма для ребенка. В условиях недостатка профессионализма у специалистов, работающих в социальной сфере и сфере защиты детей, никому не хочется разбираться, проще сбросить проблему с плеч – найти виноватого и наказать. Но в случае лишения родителей прав «наказанными» оказываются именно дети, которые теряют семью. Реальная защита детей — это профилактика, раннее выявление и предотвращение насилия; реабилитация, работа с последствиями травм; помощь семьям в трудной жизненной ситуации, просветительская работа в обществе… То есть конечная цель – это сохранение ребенка в семье, помощь родителям тогда, когда это возможно. Ничего хорошего нет для ребенка в том, что его семья разрушится, и он попадет в детский дом.
— Как же избежать крайностей в разборе подобных ситуаций?
«Теперь не могу обнять маму»: люди, которых били в детстве, рассказали, почему они до сих пор не простили родителей
Бить детей нельзя. Ни шлепком, ни подзатыльником, ни ремнем или кулаками — они этого не забудут и всю жизнь будут хранить на взрослых обиду. Очередное тому подтверждение — дискуссия в «Твиттере», в которой десятки россиян рассказали о «воспитательных мерах» своих родителей и о том, как всё это навсегда испортило их отношения.
Вот что говорят те, кто помнит, как их обижали в детстве, и не находит этому никакого оправдания (стилистику мы не меняли, кое-где поставили недостающие запятые):
Меня била мама, и вещами, когда я не убиралась в комнате, и пяльцем в голову кидала из-за того, что у меня не получалась вышивать крестиком. И много чего, что я уже не особо помню. Ее тоже били ее родители ремнем, да и сама она была подполковник, очень вспыльчивая.
В детстве лет до десяти меня били родители, в особенности отец. Сейчас они подобрели, но я не могу их спокойно обнять, сказать, что люблю, и даже боюсь папиных прикосновений. Запомнился случай, когда я не понимала математику и папа, пытаясь объяснить ее, сорвался на меня. В итоге я убегала от папы по квартире и зажалась в маминой комнате на кровати. Когда он полез за мной и уже замахнулся на меня рукой, я вся в слезах тогда просто не могла дышать, благо мама подоспела до того, как он меня ударил.
О да, спасибо вам большое за шрамы от ремня. Спасибо за то, что чувство вины теперь всегда со мной. Спасибо за закомплексованность. Спасибо за то, что вы, уважая мое личное пространство, читаете мои переписки.
Мои родители развелись в моем детстве. Жила то с папой, то с мамой. Мать *** за любой неугодный ей поступок. И *** очень жестоко, пинала ногами, бляшкой от ремня попадала на лицо до крови и т.п. Папа вообще не бил. Всё детство умоляла папу меня забрать у мамы навсегда.
С самого начала всё было словесно, но один раз, я помню ярко, мама избила меня дневником по лицу за двойку. Отец держал ремень, когда я не могла решить задачу. В 18 лет я кричала на них, чтобы они оставили меня в покое — они смеялись и снимали мои слезы и гнев на камеру. Сейчас мне 21, живу отдельно, с ними не общаюсь, а они негодуют: как так-то? На мои замечания, что в любом диалоге меня унижали, не слушали и обсерали мое мнение, они говорят: «Да ты шуток не понимаешь и ты обижаешься ни на что!»
Мать орала по любому поводу, закатывала истерики, манипулировать пыталась. Била редко, но когда уж реально в ярость впадала. Один раз прилетело кочергой. Я не терпела, а убегала и пыталась отбиваться. Потом уже когда «внезапно» стала выше нее, она мне ничего не могла сделать. Я на автомате ставила «блок», и максимум она била по сгибу руки. Ей же больнее. От этого еще больше психовала и орала, но бить меня было уже бесполезно. Хотя она и пыталась начать выдавать мне почаще «воспитательные меры», когда я выросла.
Дед бил меня, мою маму. Общаюсь сквозь зубы, заставляю себя буквально. Он стал старый и немощный, одинокий. Но я всё помню. Не могу забыть, как он мне нос разбил. Как закрывала голову мамы руками от него. Как он пытался ударить меня головой о стену, называя ***. Все помню.
В детстве, когда меня *** мать всеми подручными материалами (однажды это зеркальный фотоаппарат), говорила, что заслужил. Заслуги были разные — то плохие отметки, то поздно пришел домой, то испачкал одежду на улице.
Сначала отец ***, когда они с матерью развелись, я пошла в спорт, там тренера *** продолжили. Никогда не испытывала особых чувств по этому поводу, кроме смирения и принятия. Никто никогда не давал мне понять, что если меня бьют, проблема не во мне. Не рассказывал, что это не норма.
Меня мама хватала за волосы, любила толкать и бить в спину, если я пыталась уйти от конфликта. Выходила из себя по любому поводу и без повода совершенно непредсказуемо. Но больше всего пользовалась вербальной агрессией, обвинения, угрозы, насмешки, ор были нормой общения.
Меня мама била всем, что под руку попадет. Особенно понравились гладильная доска и суп-пюре из шампиньонов, вылитый на голову за то, что не поела. Я потом вся склеилась, потому что это клейстер. Дала слово никогда не бить сына. Сдержала. Он мой лучший друг.
И меня били, я не могу нормально маму обнять.
Мужа били. Лет до 10. Потом пошел на боевое самбо и в 12 в первый раз папашу отмудохал. В итоге ПТСР [посттравматическое стрессовое расстройство], неумение сдерживать эмоции, привычка всё решать кулаками и, как следствие, условка. Больше 10 лет назад свалил от родителей и только в этом году стойкое улучшение психики. Страшно.
Абсолютно нормальная, среднестатистическая полная семья. Отец бил ремнем за то, что я, второклашка, не могла решить задачу, где едет грузовик из точки А в точку В, за то, что задержалась в гостях у одноклассницы. Позже за то, что впервые ушла на без спроса на дискотеку с подругами. В этот раз прошелся очень сильно, несколько дней всё болело. Впервые я, тихая домашняя девочка, решилась тогда уйти из дома, помешал опять же страх. Мать никогда не вмешивалась.
Сравниваете твердое с квадратным. Умышленно подгоняете под свою теорию или правда не понимаете разницы. Меня отшлепали всего дважды за все детство. Это — избили? Ну, наверное, мне виднее, что нет. При этом мои родители самые лучшие и добрые. Я представляю, как тяжело им это далось.
Единственный раз батя выпорол так нормально, потому что я просто ***. Я ему благодарен. Ни до, ни после этой экзекуции пальцем не трогал. Наверное, потому что медик.
«Бьют» по-разному, кто-то «поджопник» дает в воспитательных целях, а кто-то ремнем выписывает ежедневно, формально — бьют оба, но здесь есть принципиальная разница. И да, не надо падать в крайности, приводя в пример откровенно больных «родителей», место которым — в дурке.
«Меня тоже били в детстве». Психолог объясняет, что не так с вами и с вашим ребенком, если вы так оправдываетесь
В рубрике «Мамы, папы, дети» поговорили с педагогом-психологом о том, какими должны быть правильные наказания.
Нужны ли наказания в принципе или как-то можно обойтись и без них?
татьяна говор
педагог-психолог, руководительница школы для подростков «Найди свое дело», авторка семинара для родителей «Супермама, суперпапа»
– Думаю, в воспитании нельзя обойтись без определенных наказаний, ведь в силу своего возраста ребенок не всегда понимает, что можно, а что нельзя. Вопрос в том, за что стоит наказывать и какими эти наказания должны быть.
Самый правильный вариант – это временное ограничение ребенка в каком-то удовольствии. Но наказание действительно должно быть обоснованным: предъявлять претензии трехлетнему малышу за то, что он засунул пальцы в розетку, глупо – тут наказывать нужно, скорее, самих родителей.
А вот если ребенок разбрасывает игрушки, ломает их и не хочет складывать на место, вполне допустимо будет какую-то из них на время забрать – но при этом объяснить, почему так произошло и когда он может получить ее назад.
Разумеется, ограничения зависят от возраста: наказание пятилетки по понятным причинам будет отличаться от того, как вы накажете подростка.
Но в любом возрасте нужно разговаривать: не просто запрещать и лишать чего-то, а объяснять, что так происходит из-за того, что вы любите ребенка и волнуетесь за него в определенных ситуациях.
Важно высказывать свои ожидания: если хочешь заниматься паркуром с этим мальчиком, пусть твой телефон всегда будет доступен – или будут определенные последствия.
Об этих самых последствиях обязательно нужно договариваться: обусловленные, заранее оговоренные и неизменные поощрения или наказания делают поведение детей осознанным. К слову, требования тоже должны быть постоянными и последовательными: тогда жизнь ребенка становится структурированной, он вырабатывает определенные привычки и чувствует себя гораздо увереннее и безопаснее, потому что знает, чего от него ожидают.
Если в семье есть правила, дети ясно ощущают рамки дозволенного, а в таком случае и сами могут сказать, какого наказания заслуживают. Но этих правил важно придерживаться с обеих сторон – иначе зачем они? Если вы сказали ложиться спать в 9, а сами разрешаете ребенку гулять до 10, то кто в этом виноват и ляжет ли он вовремя завтра?
А чем все-таки плохи телесные наказания?
К сожалению, к детям не прикладывают инструкцию по применению, и часто мы просто не понимаем, как вести себя в некоторых ситуациях.
Почему мы бьем ребенка? Потому что не знаем, как поступить по-другому. Что происходит в таком случае? Он начинает бояться и перестает нам доверять.
Задача родителей – создать такие условия в семье, при которых дети чувствуют себя в безопасности. Если ребенку хорошо и комфортно, то формируется чувство привязанности к родителям, он сам старается вести себя так, чтобы они не огорчались, – тогда необходимость наказаний и в принципе пропадает.
Частые физические наказания отнимают у ребенка чувство безопасности и заставляют его постоянно находиться в напряжении – как пружинка, которая однажды может выстрелить. Такое состояние сказывается на эмоциональном интеллекте – умении распознавать свои, чужие эмоции и выстраивать свое поведение.
Когда ребенок живет с постоянным чувством тревоги, у него нарушаются когнитивные функции, он показывает меньшие результаты при хороших потенциальных способностях – последствия серьезные.
Страх не позволяет личности развиваться и блокирует ее достижения. Он может либо сломать ребенка, либо запустить цепочку еще больших проблем: «Я боюсь, что меня накажут за “неуд.” в школе, – значит, лучше обману родителей».
Важно помнить, что чувство страха помогает только краткосрочной цели: если вы шлепнете ребенка, он послушается вас прямо сейчас, но так вы вряд ли добьетесь долгосрочного послушания.
Подумайте, каким вы хотите видеть его в 20 лет. По опыту знаю, многие родители отметят, что ребенок должен быть богатым, успешным, счастливым и уверенным в себе. Но не многие укажут: способным конструктивно решать проблемы, хорошо общаться с людьми, проявлять эмпатию и уважение к окружающим, отличать хорошее от плохого – а ведь это не менее важно.
Повышая голос на ребенка, учим ли мы его быть вежливым? Поднимая на него руку, учим ли мы его решать проблемы?
К слову, из моей практики: 80% школьных драк завязывают дети, которых родители наказывают физически.
Помните, что каждый раз, когда вы бьете ребенка, вы лишаете себя возможности показать ему лучший способ реагирования на ситуацию.
И все же как справиться с собой, если готов ударить ребенка?
Многие физические наказания идут от эмоционального состояния родителей, поэтому важно контролировать свои эмоции и четко отдавать себе отчет, действительно ли ребенок сейчас виноват или вы просто пришли с работы злым после нагоняя от начальника и теперь хотите попинать домашние тапочки.
Сначала разберитесь со своими чувствами: если это злость от бессилия, раздражение, усталость, чувство вины или что-то другое, то будет логичным в первую очередь решить свою проблему.
Если же ребенок действительно заслужил наказание, для начала поговорите с ним наедине, сделайте это спокойно. Задайте ему всего три вопроса: что произошло, чему тебя это научило и что ты теперь будешь делать по-другому? Главное – чтобы ребенок понял свою ошибку и не допускал ее в дальнейшем, ведь задача родителей не наказать, а помочь повернуться к проблеме лицом и успешно с ней справиться.
Часто мы думаем, что ребенок не слушается и злит нас преднамеренно, но в большинстве случаев это совсем не так. Особенно когда дело касается раннего возраста: мозг ребенка еще недостаточно сформирован, чтобы выстроить последовательную цепочку, и часто действует сиюминутно. Так что ваш малыш может даже не до конца осознавать, что сделал что-то плохое.
Не наказывайте на эмоциях: лучше сначала выпейте валерьянки, а потом ведите воспитательные беседы. Следует выработать привычку выдерживать паузу, а лишь потом реагировать: некоторая медлительность взрослого только добавляет ему весомости и достоинства.
Через 10 минут вы остынете, подумаете и будете готовы к конструктивным решениям. Но и не откладывайте наказание надолго: у ребенка нет долговременной перспективы, и он просто не будет чувствовать связи между проступком и последствием, если вы лишите его чего-нибудь спустя неделю или месяц.
