Что делали с телами после кровопролитного сражения. Реалии войны на примере Ватерлоо
Работая над своим самым известным романом, посвященным эпохе наполеоновских войн, Уильям Теккерей никак не мог обойтись без реалий, без точной детализации периода. Сам автор родился в 1811 году, так что участником событий он не мог быть по определению. Но что ему мешало при наличии интереса к истории и журналистике воспользоваться воспоминаниями свидетелей, непосредственно участвовавших в тех сражениях?
Отсюда в «Ярмарке тщеславия» точное и яркое описание мародерства, царящего на поле боя, после того как сражение затихло. Правда, по витиеватым канонам реализма XIX столетия автор больше намекает и недоговаривает, поскольку общая картинка все же должна оставаться пристойной по меркам чопорных гостиных. А в действительности все выглядело куда непрезентабельнее. Подробности тех картин можно обнаружить и сегодня. Но не в художественной литературе, а в дневниках и воспоминаниях ветеранов наполеоновских войн. Благо, тогда такие жанры стали необычайно популярны в широкой среде.
Войны времен Наполеона отличались масштабностью и крупными потерями. Ситуацию усугубляла медицина того времени, не готовая ни к потоку раненых, ни к антисанитарии, царившей в армии. Так что после каждой серьезной драки вставал вопрос – куда девать груду тел.
Офицеров, если тех удавалось быстро обнаружить и опознать, часто отправляли домой. Если имелся шанс возместить затраты. Ну а народ попроще или ту несортированную, полуразложившуюся массу, в какую превращались останки уже через неделю хоронили скопом, в братских могилах. Причем располагали их без всякого плана. Чтобы ближе к основным скоплениям погибших. Отсюда отсутствие нормирования, стандартизации. В братской могиле могли упокоиться и пара тел, и добрая сотня.
Раненый солдат похоронил своих товарищей. Всё та же битва, 1815 год. Художник: Horace Vernet
Иной раз зависело от того, за кем осталось поле бое. И своих обычно закапывали (это считалось более почетно, несмотря на все реалии), а вот тела противника, при наличии в зоне досягаемости запасов топлива, часто сжигали – так быстрее и проще. А после битвы при Маренго павших и вовсе постаскивали в огромные кучи (лошадей и людей без разбора) – чтобы локализовать площадь заражения. А уж потом предоставили стервятникам и падальщикам решить эту проблему самостоятельно.
После Ватерлоо. Художник: James Rouse
Сохранилось воспоминание французского солдата, получившего ранение под Эйлау. Тот очнулся от того, что мародер пытался стянуть с него последний башмак – все остальное, вплоть до белья (оставили только головной убор – ранение было именно в голову, так что тот имел на редкость непрезентабельный вид), с несчастного уже сняли. Реакция мародера на возврат его жертвы из мертвых была типичной – он просто отвернулся и спокойно ушел с награбленным добром продолжать полезный променад.
Результат битвы при Ватерлоо. Художник: Paul Alexandre Protais
Но особым промыслом непосредственно после битвы было дерганье зубов у павших солдат. Этот товар шел на изготовление зубных протезов. Причем ценились зубы, массово добываемые именно на полях сражений. Во-первых, их было невообразимо много (выражение «зубы Ватерлоо» было широко известно еще во второй половине XIXстолетия). А во-вторых, то были зубы еще молодых и здоровых людей, не так уж страдавших от кариеса за время своей короткой жизни.
Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов
Приказ об уборке мертвых с поля боя невозможно было выполнить во время Великой Отечественной Войны
Кто в войну убирал мертвых солдат с поля боя не напишут в учебниках истории. Это одна из самых страшных сторон войны. В непростых боевых условиях невозможно было отдать почести воинам, сражавшимся за Родину. Это не делала ни советская, не немецкая сторона.
Приказ о захоронении павших на поле боя
Организация похорон погибших на поле боя бойцов советской армии во время Великой Отечественной войны была неотъемлемой частью быта Красной Армии, но при этом внимание историков на этом моменте не заострялось никогда.
Процедура захоронения советских офицеров и бойцов рядового состава была утверждена в приказе № 138, который был издан 15 марта 1941 года.
Этот документ обязывал в любых условиях выносить погибших с поля боя и хоронить их. Для этого командир полка специально выделял команды погребения. Захоронения производились, как в индивидуальных, так и братских могилах. При этом офицерский состав необходимо было хоронить индивидуально.
Для организации мест захоронения солдат выбирали лучшие места населённого пункта. Место должно было находиться на возвышенности, чтобы избежать размыванием водами. Разрешалось использовать не только кладбища, но и парки, и скверы.
Погибших необходимо было хоронить в гимнастерке, брюках, нательном белье и обуви. Если чего-то не хватало, то выделялось. Над могилами приказ предписывал установить памятники с указанием звания, имени, даты гибели. Но все так красиво и правильно было лишь на бумаге. В условиях реальной войны все было иначе.
Кто в войну убирал мертвых солдат с поля боя
Немецкая армия развернула маневренный блицкриг. Происходили непрерывные бомбежки вражеской авиацией и артиллерией. В таких условиях не было и речи о том, чтобы отдавать положенные воинские почести, особенно в первые месяцы этой кровавой войны.
Очень часто могилами становились воронки, которые оставляли вражескими авиабомбами. Это могли быть и обычные овраги, и придорожные ямы. Подобное происходило и в рядах немецких захватчиков. Очень редко, когда получалось выделить отдельный гроб и могилу для солдата или офицера.
Впоследствии участники боевых действий вспоминали, что бывали моменты, когда не хватало живых, на захоронение мертвых. Многие из солдат становились добычей для диких собак и воронья. Если требовалось срочно отступить просто не находилось времени на проведения захоронения.
Тела, найденные впоследствии, крестьяне хоронили по христианским обычаям. Опознать их к этому времени было уже невозможно. Это могли быть, как и защитники, так и враги, но после смерти они стали равны.
Хоронить мертвых солдат начали в период наступления
В местах, которые были оккупированы фашистскими захватчиками, на местных жителей накладывалась так называемая дорожная повинность. Пленных советских военных массово расстреливали, и гнали крестьян закопать их, чтобы не было эпидемий.
Во время наступательных действий советской армии в основном производились захоронения в братских могилах, без индивидуального для офицеров. Это производили дивизионные похоронные команды.
Немецкие захоронения, после того, как советская армия начала наступать, стали разрушать. Многие местные жители делали это по собственной инициативе. Не мало могил уничтожило и время. Стоит отметить, что черные гробокопатели достаточно долго охотились за захоронениями вермахта, надеясь поживиться.
КПД войны. Тепловая энергия вражеских трупов
Перед нападением на СССР Гитлер пообещал своим солдатам землю. Каждый немецкий солдат должен был получить 40-50 гектаров земли, а особо отличившиеся — до 145 гектаров. Этот призыв бросил в пекло войны множество молодых крестьян, которых гитлеровский закон «О наследственных дворах» лишил всяких шансов на получение земли и заведение своего хозяйства, поскольку этот закон запрещал делить хозяйства и целиком их должен был наследовать старший сын владельца. Советская пропаганда подхватила это обещание и заявила, что немецкие солдаты действительно получат землю на Востоке, но не десятки гектаров, а два квадратных метра, чтобы хватило для могилы.
С тех пор и повелось предлагать всяким новым желающим что-то захватить в России землю по могильной норме. Однако, на мой взгляд, это неправильный подход к вооруженным иноземным пришельцам. Во-первых, много чести для них — тратить силы на их захоронение и занимать хорошую землю под могилы захватчиков. Во-вторых, захватчики грабят, уничтожают, разоряют, а с убитых, получается и спроса никакого нет? Выживших и попавших в плен еще можно заставить работать на восстановлении. Немецкие и японские военнопленные вернули своим трудом часть разрушенного и уничтоженного. Стоимость только уничтоженного имущества оценивалась в 679 млрд. рублей, и 2,1 млн. военнопленных с 1943 по 1950 годы выполнили работ на 50 млрд. рублей, что составило 7,3% от суммы ущерба. Убитые же ничего из того, что ими было разрушено и уничтожено, не вернули.
Разбитая вражеская армия все же оставляет кое-что, что в некоторой части возмещает ущерб от боев: исправную трофейную технику, продовольствие, военные запасы, металлолом, годный в переплавку. Во время войны трофеи тут же пошли на усиление армии и для восстановительных нужд. Но можно ли что-то взять с убитых врагов?
Этот вопрос может показаться необычным и странным, однако же, на него есть необычный ответ: можно! Их трупы можно подвергнуть переработке и извлечь из них тепловую энергию, горючее и минеральные удобрения. Все это имеет значение для воюющего хозяйства.
Похоронные работы во время войны часто связаны с большими трудозатратами. Выкопать могилы, сложить в них тела убитых, потом засыпать — все это требует рабочих рук и специально выделенных похоронных команд. Однако, далеко не всегда дело доходит до полноценных похорон. Убитых бывает слишком много, а рабочих рук, пригодных для тяжелых земляных работ, слишком мало. Военные условия заставляют выбирать, куда направить крепких бойцов: на пополнение, на строительство укреплений или другие необходимые работы, или на сбор и похороны убитых. Военный опыт говорит и довольно наглядно, что похоронные работы оказываются в конце списка приоритетов, и их выполняют или когда трупный запах становится невыносим, или когда есть на кого возложить эту малоприятную и тяжелую работу, например, на местное население. Сплошь и рядом убитых закапывали в воронках, окопах, в наспех вырытых ямах, складывали в огромные кучи и поджигали (таким образом, к примеру, избавлялись от трупов немецких солдат в Сталинграде после окончания боев; город был буквально усеян трупами — около 200 тысяч трупов людей и 10 тысяч трупов лошадей, только погибших за зимние месяцы, тех, кто погиб осенью, все же прикопали), или же просто бросали безо всякого погребения. И не надо думать, что этим отличалась только Красная армия. Немцы при отступлении тоже бросали своих убитых, а погибших от бомбардировок городов сжигали.
Если трупы врагов перерабывать, то как? Первым делом приходит идея сжигания. В принципе, современный военный опыт уже дошел до применения мобильных крематориев. По крайней мере, украинские войска уже используют мобильные крематории, например, две такие установки работали в начале 2017 года в Авдеевке. Тип их неизвестен, но, скорее всего, они похожи на инсинераторы ИН-50 или ТБК-400.
Последний из них стал героем истории в духе Альфреда Хичкока, случившейся в Калининградской области. Местный предприниматель Олег Мирошниченко купил инсинератор ТБК-400, разработанный для сжигания трупов животных, смонтировал его в автомобильном контейнере и стал предлагать услуги по кремации покойников. Красный мобильный крематорий несколько лет колесил по дорогам области. Его запретили решением суда, долго искали работники прокуратуры, пока, наконец, не заставили предпринимателя отказаться от его использования.
Во-первых, в таких установках жидкое топливо, используемое для нагрева камеры, нужно заменить либо топкой, в которой можно сжигать подвернувшееся под руку топливо: дрова, уголь, пластик или резину, из того, что можно найти в районе боевых действий, либо газогенератором для дров или угля. Дровяной вариант выглядит наиболее предпочтительным в силу доступности леса.
Во-вторых, трупы врагов подвергать не сжиганию, а пиролизу, то есть нагреву без доступа воздуха. Пиролиз как раз позволяет получить ряд ценных продуктов из вражеского трупа. Тело весом 70 кг по большей части состоит из воды, и около 28 кг приходится на сухое органическое и неорганическое вещество. Из них 8,4 кг превращает в горючий газ (который в мобильной установке отправляется в топку для нагрева камеры), 11,2 кг превращаются в пиролизную жидкость, а остальное приходится на твердый остаток — углерод и вещества, составляющие неорганическую часть костей.
Из 11 кг пиролизной жидкости можно получить около 3 кг бензина и 4 кг дизтоплива. Для фракционной перегонки пиролизной жидкости в камеру установки должен быть вмонтирован перегонный куб, нагреваемый вместе с камерой. Куб соединен с ректификационной колонной, откуда продукты перегонки пиролизной жидкости поступают в сборные емкости. Итого: 75 вражеских трупов — заправка для одного танка и пяти автомобилей.
Водяной пар, образующийся при пиролизе трупа, также содержит в себе ценные вещества. В разогретой до 700-800 градусов камере испарение воды и пиролиз органических тканей начинается одновременного, так что легкокипящие и смешивающиеся с водой вещества, такие как бензол, толуол, ксилол, выходят вместе с паром. Пар из камеры можно сразу подать в ректификационную колонну и выделить эти продукты. Собранную в накопительной емкости смесь этих продуктов можно будет отправить на химзавод для дальнейшего разделения и использования в военном производстве. Например, толуол пойдет на производство тротила.
Очищенный водяной пар можно подать обратно в камеру, где он будет вступать в реакцию с раскаленным углеродом, в результате чего образуется горючий газ (смесь монооксида углерода и водорода), чем можно достичь увеличения выхода газа и, соответственно, сокращения расхода твердого топлива на весь процесс термической переработки вражеских трупов.
Наконец, несгораемые остатки костей. С одного тела набирается около 5 кг костной золы, которая может быть использована как удобрение в силу высокого содержания фосфора, кальция и калия. Костную золу можно обработать серной кислотой и получить суперфосфат — минеральное удобрение. В военное время, когда основные мощности химического производства переориентируются на военную продукцию, дополнительный источник минеральных удобрений становится весьма ценным. На гектар посевов рекомендуется вносить до 1,5 тонны костной муки, так что 300 переработанных вражеских трупов дадут удобрения для одного гектара. Внесение фосфорных удобрений повышает урожай зерновых на 3-5 центнеров с гектара, то есть один переработанный вражеский труп дает дополнительно около 1 кг зерна, не считая топлива.
Так что, как видим, убитый враг может в известной степени компенсировать тот ущерб, который он нанес, до того, как был убит. Спектр продуктов, получаемых из переработки трупов врагов довольно ощутимо укрепляет военное хозяйство, особенно по жидкому топливу, на любой войне дефицитному. Может быть, этого топлива можно получить немного, по сравнению с общим объемом поставок в войска, но и две-три сотни тонн, полученных переработкой трупов врагов в близком тылу своих наступающих войск, могут иной раз предрешить исход целой операции.
Ну и, конечно, захватчикам предупреждение: не ходи в Россию и не воюй, иначе не будет тебе успокоения в чужой земле. Придется тебе, захватчику, после гибели «перейти» на другую сторону: провернуть дизель танка и приблизить поражение своей армии!
Солдаты-похоронщики на Великой Отечественной: кем они были
Практически все места крупных боев на бывшей оккупированной территории СССР по сей день усеяны костями. Как признаются участники поисковых отрядов, работы по извлечению и перезахоронению останков хватит на годы вперёд. Немалое количество солдат во время Великой Отечественной войны попросту остались лежать там, где их нашла вражеская пуля. В первую очередь это относится к тем бойцам, которые по сводкам числились пропавшими без вести. Остальных погибших старались хоронить по уставу – для этого и в советской, и в немецкой армии имелись специальные люди.
Похоронные команды Красной Армии
Правила захоронения в РККА устанавливались различными армейскими документами. Один из них – вышедшая в конце 1941 году директива главного политического управления Красной Армии за подписью генерал-полковника Льва Мехлиса, которая носила грубоватое название «Об организации погребения трупов погибших красноармейцев».
Командиры частей должны были организовывать «прочёс» мест боевых действий, а также устанавливать личности погибших. Процедура захоронения включала подготовку могил и установку столбиков с фамилиями погибших бойцов. Военные кладбища должны были фиксироваться на карте, поэтому устройство одиночных могил запрещалось.
На деле дивизионные похоронные команды формировались «за счет тылов» и набирались из случайных людей, не имевших опыта похоронного дела. Нередко привлекались местные жители. В командах «похоронщиков» хронически не хватало рук. Так, например, проверка, проведённая в 1943 году в стрелковых полках, выявила, что похоронами занимались группы по 3-6 человек, очевидно, относившиеся к своей работе, как к тяжкой повинности.
«Стоял тяжёлый, нестерпимый, тошнотный, тлетворный смрад разлагавшейся смерти. Гнилостные изменения у некоторых тел были столь выражены, что при попытке их повернуть отваливались конечности, при снятии одежды мягкие ткани легко отставали от костей, обнажая скелет, стараясь не дышать носом, собирают из-под кустов, из окопных проемов, ям и щелей лохмотья одежды, части тел и складывают их в мешки», — описывал работу на месте боя писатель Владимир Богомолов, сам служивший в похоронной команде.
Похоронщики Вермахта
В немецкой армии дивизионные похоронные службы возглавлялись офицерами или военными священниками. В них было больше людей, чем у русских – по 4-5 человек на батальон.
Несмотря на трудности войны на Восточном фронте, гитлеровцы пытались соблюдать военный погребальный ритуал, не изменившийся со времён кайзера Вильгельма II. Если у немецких похоронных команд было время, они изготавливали для всех погибших деревянные гробы и клали их в индивидуальные могилы (зимой их, правда, «рыли» с помощью гранат). Над холмиками ставились деревянные кресты с надписями, часто на них вешали каски погибших. Иногда сооружались роскошные могилы с памятниками на главных улицах и площадях населённых пунктов.
Какой-либо практики обмена погибшими с русскими не установилось, напротив, немецкие солдаты вспоминали, что попытки достать тела для захоронений порой были «самоубийственными».
Санитарные команды немцев иногда забрасывали землёй и сваленные в овраги трупы советских солдат – делалось это исключительно в целях предупреждения эпидемий, и ни о каких ритуалах в таких случаях, конечно, речи не было.
Похороните меня за… Что делали с мертвыми в разные эпохи и сейчас
Борьба за тела
В христианской средневековой Европе тело человека после смерти оказывалось в церковной земле, поближе к храму: мертвые оставались лежать там же, где обитали живые. Римский император Юлиан Отступник уже в IV веке сетовал, что «христиане весь мир заполонили мертвецами и могилами». В анонимных могилах хоронили бедняков и погибших от чумы. На кладбище Невинных младенцев вифлеемских в Париже «слой захоронений к XV веку уходил на 10 метров в глубину, а одна могила могла содержать останки полутора тысяч покойников».
Неизвестный житель Парижа так запомнил чуму 1418 года: «Людей умирает очень много. Никто не заботится об их похоронах. Когда стало всё совсем плохо, никто не мог и подумать, где их всех похоронить. Были вырыты огромные ямы: пять у собора Всех Святых, четыре у собора Троицы. В каждой яме было похоронено около шестисот человек».
Чума и другие эпидемии распространялись по территории Европы в том числе из-за антисанитарного состояния кладбищ. В Средние века христиане считали, что как-то особенно заботиться о захоронении не нужно, ведь для воскресения, которое должно скоро наступить, необходимы только кости человека.
Кладбище Невинных младенцев вифлеемских за несколько веков своего существования стало последним пристанищем для более чем 2 миллионов парижан, породив множество мифов об особых свойствах кладбищенской земли, которая якобы быстро разлагает грешную плоть
Служители церкви боролись за право похоронить на своей территории богатых и знатных покойников. Например, в 1392 году монахи Абингтонского монастыря в Англии разогнали похоронный кортеж с телом богатого аристократа, направлявшийся на кладбище местной церкви, чтобы заставить родственников отвезти тело в монастырь для погребения. Чуть позже они выкопали 67 трупов наиболее знатных господ из могил этой церкви и перезахоронили их на территории своего кладбища.
Вплоть до XX века церковь препятствовала переносу кладбищ за городскую черту. Ситуацию во многом изменил протестантизм. Местом памяти для протестантов становилось любое пространство, где люди собираются и слушают слово Божие, поэтому именно они начали хоронить своих покойников на расстоянии от мест обитания людей.
Бальзамируй его
В Средние века, если физическое тело аристократа надо было уберечь от тления, то его наполняли специями, спиртом, пахучими маслами.
Позднее технологию бальзамирования стали использовать в рекламных целях. В 1775 году стоматолог Мартин Ван Бутчелл решил использовать тело своей недавно умершей жены во благо семейного бизнеса.
Он впрыснул в труп раствор, тормозящий разложение, добавил красителей — и щеки мертвой женщины засветились, вместо глаз вставил стеклянные протезы, а труп положил в прозрачный гроб. Кажется, неоновая реклама появилась уже в эпоху Просвещения.
С помощью бальзамирования тело после смерти можно было превратить даже в символ, объединяющий нацию. В США во время Гражданской войны южане застрелили полковника Элмера Эллсворта, пока тот снимал вражеский флаг с отеля «Маршалл Хаус» в Вирджинии. Американский энтузиаст бальзамирования доктор Холмс превратил тело героя северян в символ жертвы. Именно этот случай положил начало волне популярности процедуры в Соединенных Штатах.
Газета The New York Times отмечала: «Бренные останки Эллсворта были положены в металлический гроб, крышка которого была устроена так, чтобы через стеклянное окошко можно было видеть лицо и грудь героя. Эллсворт был одет в парадную форму корпуса полковника. Яркая бледность его лица резко контрастировала с румяным цветом здоровья, который всегда характеризовал полковника во время его жизни».
Фотографии процедур полевой бальзамации. Гражданская война в США. Вторая половина XX века
Уйти достойно
С ослаблением церкви к XVIII веку в похоронном деле формируется политика «достойных похорон». В Новое время на могилах появляются поминальные надписи, в том числе R.I.P. Первые бизнесмены в погребальной сфере понимали, что сам похоронный процесс малодоходен, но заработать можно на «сопутствующих товарах» — от гробов и украшений до катафалков и траурной одежды. После эпидемии желтой лихорадки в 1796 году в США открывается первое в мире частное кладбище с четкой планировкой: аллеи, зеленые насаждения и т. д.
Одно из неочевидных достижений Наполеона Бонапарта — реформирование похоронной системы. С XIX века после военных походов Наполеона в Европе и России стала доминировать именно французская модель похорон, предполагающая совместное участие государства, церкви и частного капитала.
Источник
Новые ценности
В 1963 году выходит одна из любимых книг Дэвида Боуи — труд американской журналистки Джессики Митфорд «Американский путь к смерти». Муж Митфорд имел отношение к погребальному бизнесу, и писательница подробно рассказала о том, как эта индустрия относится к нашим телам и зарабатывает на смерти. Похоронные агенты и бальзамировщики стремились скрыть от публики тонкости этой процедуры, бальзамации приписывался сакральный смысл.
Джессика Митфорд в деталях описала, как тело «опрыскивают, разрезают, прокалывают, консервируют, сшивают, приглаживают, подмазывают, ретушируют, подкрашивают, подрумянивают и облачают, превращая обычный труп в красивый памятный образ».
Русская смерть
Советские похороны можно сегодня увидеть в одном из короткометражных фильмов сборника о похоронном деле в СССР «Путь к последнему приюту» (1989). В кадре грязные катафалки, невостребованные останки на помойке, подвалы советских крематориев, гробы в лужах, монологи кладбищенских землекопов: «А по четвергам мы вон за госсчет хороним. Привезут гроб 60 см. Неизвестный младенец мужского пола. Ни роду, ни племени. Где-то на помойке нашли. Ну и вот к нам привезли», «Какое тут сопереживание, когда по 3 ямы в день по колено в воде копаешь».
При строительстве некоторых советских городов кладбища сначала и вовсе не были запланированы. Только в 1920-е советская власть обращала внимание на похоронную сферу, по всей стране строились крематории, но позже модернизация похоронной индустрии в СССР почти остановилась.
Данила Багров греется ночью на Смоленском кладбище и там же скрывает трупы своих врагов. Кладбище в девяностых — один из образов новой России, там правят мафия и бандиты. В 1996 году вышел федеральный закон «О погребении и похоронном деле»: формально похоронная индустрия, как и в СССР, контролируется государством.
Сегодня мы ходим на кладбище, чтобы подкрасить ограду, убрать мусор, потому что знаем, что если мы сами этого не сделаем, то могилы наших близких зарастут, обветшают и рухнут, как Советский Союз.
Сергей Мохов отмечает, что ремонт стал чуть ли не главным поминальным ритуалом в постсоветской России.
Онлайн-похороны
С развитием интернета появилась ценность цифрового присутствия человека даже после его смерти. Открылись сервисы, которые предлагают родственникам круглосуточную онлайн-поддержку и возможность присутствовать на церемонии прощания, не выходя при этом из дома, например с помощью видеостриминга с похорон.
Что сегодня можно сделать с мертвым телом
Кроме известных всем практик бальзамирования и кремации (сжигания тела), современные технологии предлагают человеку и другие варианты манипуляций с умершей плотью:
Сегодня похоронная индустрия всё чаще работает с идеей тела. Физическая часть человека после смерти как-либо используется и преобразуется, чтобы клиентам стало чуть спокойнее от мыслей о том, что все мы смертны.
Если вы хотите узнать о смерти побольше, почитайте еще:
