Загадка 22 июня 1941 года: что делал Сталин в первые дни войны
Сергей Баймухаметов
Сообщения о плане «Барбаросса» (нападения гитлеровской Германии на СССР) поступали в Москву с декабря 1940 года. Когда начальник Генштаба Мерецков сказал, что война с Германией неизбежна, Сталин объявил его «паникером» и снял с поста.
21 июня нарком обороны Тимошенко, начальник Генштаба Жуков и его заместитель Ватутин приехали в Кремль к Сталину с проектом директивы о приведении войск в боевую готовность. Сталин сказал: «Такую директиву сейчас давать преждевременно, может быть, вопрос еще уладится мирным путем». Директиву переписали и в ночь на 22 июня отправили в военные округа:
«В течение 22–23 июня 1941 г. возможно неожиданное нападение немцев. Возможно, нападение начнется с провокационных действий. Задача наших войск — не поддаваться на какие-либо провокационные действия, которые могут вызвать большие осложнения… К каким-либо другим мерам до особого распоряжения не прибегать».
Командиры всех уровней как решающее указание восприняли слова: «Не поддаваться на какие-либо провокационные действия».
Командующий Киевским особым военным округом генерал-полковник Кирпонос передал в войска распоряжение:
«Немецко-фашистская авиация сегодня в 3.00 нанесла бомбовые удары по Киеву, Одессе, Севастополю и другим городам… Полевые войска к границе не подводить, на провокации не поддаваться».
То есть война уже началась, немцы бомбят наши города, а командующий особым военным округом (с началом военных действий преобразован в Юго-Западный фронт) приказывает: «На провокации не поддаваться».
Итог известен. Поздним вечером 22 июня генерал-фельдмаршал Альберт Кессельринг записал в своем дневнике: «Воздушный блицкриг полностью удался. Истребителей у них больше нет. Нашим бомбардировщикам ничто не угрожает. Они полные хозяева в небе и могут позволить себе преследовать даже одиночную автомашину или танк русских».
Только в первый день войны, по официальным советским данным, в наших приграничных округах немцы уничтожили более 1200 самолетов. (История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941-1945 М., 1961)
Расклад сил у западных границ СССР к началу войны (по данным ВНИИ документоведения и архивного дела):
Личный состав вермахта: 3.563 400 солдат и офицеров.
Личный состав РККА – 3.061.16.
Немецких танков и штурмовых орудий – 4364. Наших – 15 687.
Немецких самолетов – 4795. Наших – 10 743.
Немецких орудий и минометов – 42 601. Наших – 59 787.
Тем не менее… Рабоче-Крестьянская Красная Армия отступала по всему фронту, неся огромные потери.
Если бы нам приказали… Никогда бы немец не зашел так далеко. Миллионы солдат отступали без боя. Теперь мы знаем, что до войны командный состав нашей армии подвергся страшным репрессиям. Значит, обстановка среди командного состава была такая, что люди были деморализованы. Они боялись не немцев, а собственного начальства. Боялись отдать какой-нибудь приказ самостоятельно, без приказа сверху».
29 ноября 1938 года на заседании Военного совета нарком обороны Ворошилов заявил: «Весь 1937 и 1938 годы мы должны были беспощадно чистить свои ряды… За все время мы вычистили больше 4 десятков тысяч человек».
То есть к 1939 году были арестованы, расстреляны, отправлены в лагеря более 40 тысяч командиров Красной Армии. (Отдельная тема – потеря боеспособности войск в связи с арестами командиров высшего звена: некоторыми дивизиями командовали капитаны.)
Частичный паралич командования наблюдался снизу доверху. В том числе и потому, что и государственная, и политическая, и военная власть была сосредоточена в одних руках.
Что делал Сталин в первые дни войны?
С 22 июня до 1 июля советский народ ничего не знал о Сталине. Полное молчание газет. Член Политбюро ЦК КПСС Микоян вспоминал, как вечером 30 июня 1941 года (через 9 дней после начала войны!) члены Политбюро приехали к Сталину на Ближнюю дачу:
Есть свидетельства, что на четвертый-пятый день войны Сталин предпринял попытку через болгарского посла Стаменова начать переговоры с Гитлером, предлагая «отдать Прибалтику, Украину, Бессарабию, Буковину, Карельский перешеек» или другие территории, на которые «Германия дополнительно претендует». (Российский государственный архив социально-политической истории. Ф. 17. Оп. 171. Д. 465. Л. 204–208; опубликовано в сборнике: 1941 год. М., 1998. Т. 2. С. 487–490.)
Итак, 22 июня 1941 года. Первый Указ высшего (формально) органа власти – Президиума Верховного Совета СССР – «О военном положении».
Это логично и понятно. А каким был второй указ от 22 июня 1941 года?
Вторым был Указ «Об утверждении Положения о военных трибуналах в местностях, объявленных на военном положении, и в районах военных действий»
16 августа, когда немцы уже форсировали Днепр, за подписью Сталина вышел приказ Ставки Верховного Главнокомандования «Об ответственности военнослужащих за сдачу в плен и оставление врагу оружия». Он заканчивался так: «Командиров и политработников… сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту… Семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишить государственного пособия и помощи».
В результате действий и бездействий власти за первые полгода войны германские войска взяли в плен 3 806 860 советских солдат и офицеров.
Численный состав РККА на всей территории Советского Союза на 22 июня составлял 5 774 211 солдат и офицеров.
Великая Отечественная война длилась 1418 дней и ночей. Советский народ и его союзники разгромили фашизм, одержав всемирно-историческую победу.
В итоге Второй мировой войны, которая длилась с 1 сентября 1939 года по 8 мая 1945 года, Германия, ведя боевые действия на Западном и Восточном фронтах, потеряла до 7 400 000 военнослужащих и мирных жителей.
По результатам социологического опроса, проведенного в апреле 2021 года, 39% россиян считает, что ключевая роль в победе нашей страны в Великой Отечественной войне принадлежит «И.В. Сталину лично».
Паника Сталина и растерянность Политбюро. Каким было утро 22 июня 1941-го
22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война. В первые же часы немецкая армия прорвала оборону советских приграничных частей. Причины успешного наступления вермахта в первые недели и месяцы войны до сих пор остаются дискуссионным вопросом. Спорят и о том, какова была роль советского руководства в первые дни войны. Появились даже свои легенды, как, например, о том, что Сталин впал в такую прострацию и депрессию, что вообще не участвовал в обсуждении вопросов и уехал к себе на дачу, едва ли не спрятавшись под диван от страха.
Коллаж © L!FE Фото: © РИА Новости / Анатолий Гаранин / Евгений Халдей, EAST NEWS
Около 9 часов вечера 21 июня, переплыв реку Буг, советским пограничникам сдался ефрейтор вермахта по имени Альфред Лисков. Он сообщил, что является убеждённым коммунистом и не желает участвовать в войне против СССР. Он также сообщил, что накануне его побега их командир сообщил им, что ранним утром 22 июня начнётся наступление против советских войск.
Стоит отметить, что сосредоточение немецких дивизий на границе с СССР не являлось секретом для советской разведки. О нём знали весь 1941 год, и СССР даже неоднократно протестовал против этого и обращался к немецкому руководству с просьбой объяснить, что это значит.
Немцы провели весьма умелую кампанию по дезинформации, дабы развеять сомнения советского руководства. Они заверяли, что сосредоточение войск на советской границе является обманным манёвром, чтобы усыпить бдительность англичан и подготовить десантную операцию. Чтобы полностью исключить возможность нежелательных утечек, солдатам, направлявшимся на восток, объясняли, что часть из них примет участие в высадке в Британии после отвлекающего манёвра, а другие через территорию СССР совершат переход для вторжения в Индию. Немецким солдатам сообщили об истинной цели их пребывания в приграничной территории только вечером 21 июня.
Советское руководство считало нападение Германии теоретически возможным, но вероятность оценивало как невысокую. Этим и объясняются противоречивые приказы в последние дни перед началом войны. Поздним вечером 21 июня отдельные приграничные части, занимавшие оборону на границе, были приведены в боевую готовность. Однако тем же приказом им запрещалось поддаваться на провокации. По сути, вторая часть приказа отменяла первую. Поэтому далеко не все части, получившие приказ, были готовы к обороне.
Но вернёмся к перебежчику. Лисков был задержан солдатами 90-го пограничного отряда около 21 часа. Однако в части не было переводчика и никто из солдат не владел немецким. Драгоценное время было потрачено на то, чтобы доставить перебежчика в штаб в город Владимир-Волынский, на что ушло несколько часов. Только в час ночи 22 июня Лискова удалось полноценно допросить и он сообщил всё, что знал о наступлении. Информация показалась военным сомнительной. Она была доложена командующему 5-й армией генерал-майору Потапову, которому она также показалась сомнительной. Пока военные решали, что делать, прошло ещё несколько часов, и только в 3 часа 10 минут информация была передана в НКГБ. До наступления немцев оставалось всего несколько минут.
Первые атаки
В 3:07 вице-адмирал Октябрьский, командующий Черноморским флотом, доложил Жукову о приближении большой группы неопознанных самолётов и получил приказ отразить атаку. Через 20 минут из Западного округа приходит сообщение о воздушном налёте. Одновременно о бомбардировках сообщает Киевский округ. Через 10 минут аналогичная информация поступает от Прибалтийского военного округа.
В 3:45 86-й Августовский пограничный отряд вступает в перестрелку с небольшой немецкой разведывательной группой. После скоротечной перестрелки в 4:05 погранзастава подвергается мощному артиллерийскому обстрелу, после чего начинается полноценное столкновение с немецкими частями. Одновременно о вторжении немецких частей сообщают Прибалтийский и Западный военные округа.
Что происходит в Кремле
Что происходило в Кремле в первые минуты войны, до сих пор остаётся главной загадкой первого дня. Прежде всего потому, что все непосредственные свидетели оставили крайне противоречивые мемуары, рисующие совершенно разную картину.
Георгий Жуков
Так, Жуков в своих мемуарах уверенно сообщал, что после того, как он получил первую информацию о налётах вражеской авиации, он позвонил в Кремль и потребовал разбудить Сталина, после чего сообщил ему о начале войны. Сталин в ответ велел ему прибыть на экстренное заседание Политбюро, которое он тут же созвал.
Однако хорошо известно, что Сталин любил работать по ночам и заседания Политбюро нередко длились до утра. Действительно ли в Кремле в ту ночь никого не было? Этому противоречат воспоминания Микояна.
Анастас Микоян
Микоян утверждал, что заседание Политбюро длилось с вечера и до трёх часов утра. Причём туда приехал и сам Жуков, то есть никакого ночного звонка с просьбой разбудить Сталина не было. Он также сообщает, что на заседании Политбюро рассматривалось донесение о перебежчике Лискове, но Сталин склонялся к тому, что это может быть провокацией. После трёх часов члены Политбюро стали разъезжаться, но тут же вернулись, узнав о начале войны.
Вячеслав Молотов
Молотов утверждает, что Политбюро разошлось около 23 часов 21 июня, а через три часа позвонил Жуков и все снова собрались около трёх часов ночи. Эта версия не совпадает по времени с той, которую пересказывал Жуков, но в целом не противоречит ей по сути.
Наконец, сын Берии утверждал, что в ту ночь вообще никто не ложился спать и Политбюро заседало всю ночь.
Всем этим версиям противоречит главный документ — журнал посещений кремлёвского кабинета Сталина, который скрупулёзно фиксировал всех посетителей и их время. Если верить журналу, то вечером 21 июня у Сталина было заседание Политбюро с участием военных. На нём присутствовали Жуков, нарком обороны Тимошенко, глава политуправления РККА Мехлис, адмирал Кузнецов, маршалы Будённый и Ворошилов.
Объявление войны
Советские лидеры, а позднее советские историки и писатели неизменно подчёркивали факт вероломного нападения Германии без объявления войны. Настолько, что это превратилось в непреложную истину, и многие даже считают, что немцы вообще не объявляли войну. На самом деле это не совсем так. Нацисты объявили войну в первые часы после нападения.
В два часа ночи советскому послу в Германии Деканозову сообщили, что в 4 утра (по местному времени) ему надо явиться к министру иностранных дел Риббентропу для важного сообщения. Деканозов прибыл и выслушал меморандум Риббентропа, который сообщил, что СССР ведёт антигерманскую политику и сосредотачивает свои силы на границе, поэтому фюрер считает нужным принять контрмеры военного характера. Само слово «война» не употреблялось, но всё было и без того понятно.
Фридрих Шуленбург
Таким образом, немцы действительно атаковали без объявления войны, поскольку между первыми атаками и встречей дипломатов прошло около 1–1,5 часа. Кроме того, немцы нарушили ещё одну неписаную, но очень важную часть дипломатического этикета. Они не выдвинули никаких ультиматумов, как это обычно делалось накануне войны.
Прострация
Впервые версия о том, что в первые дни Сталин впал в прострацию и не руководил страной, была озвучена Хрущёвым. Ссылаясь на рассказ уже покойного к тому моменту Берии, Хрущёв писал: «Сталин выглядел старым, пришибленным, растерянным. Членам Политбюро, собравшимся у него в кабинете, он сказал: «Всё, чего добился Ленин и что он нам оставил, мы прос. Всё погибло». И, ничего не добавив, вышел из кабинета, уехал к себе на дачу, а потом некоторое время никого не принимал».
Позднее эта версия была некоторыми публицистами переосмыслена вплоть до того, что Сталин уехал на дачу и спрятался под диван и не выходил несколько дней. Нечто похожее действительно произошло со Сталиным, но не 22 июня, а через неделю — 29 июня, когда, узнав о падении Минска, он разругался с Жуковым и уехал на дачу, где пробыл сутки, никого не принимая. А когда к нему приехала делегация Политбюро, поначалу решил, что его собираются арестовать (по словам Микояна), но окружению Сталина удалось подбодрить его, и он взял себя в руки, создав ГКО — ключевой орган управления страной в годы войны.
Первая реакция
В 7:30 прибыли Маленков и Вышинский, назначенный главой Юридической комиссии при Совнаркоме. В 7:55 приехал Микоян, отвечавший за снабжение. Через пять минут появились Каганович и Ворошилов. В 8:15 приехал адмирал Кузнецов. В 13:15 прибыл маршал Шапошников, на тот момент не занимавший постов. В 14 часов приехал генерал Ватутин — заместитель Жукова, фактически возглавивший Генштаб после отъезда Жукова на фронт 22 июня. В 15:30 в Кремль приехал маршал Кулик, и больше в тот день у Сталина никого не было.
Идея с радиообращением возникла у сталинского окружения почти сразу. Но, к их изумлению, Сталин наотрез отказался обращаться по радио к советскому народу. Его пробовали уговорить, но безрезультатно. Позднее его соратники объясняли это тем, что Сталин якобы не хотел выступать, не имея точных данных, но это сомнительная версия.
В 12 часов страна узнаёт о начале войны. Объявляется мобилизация граждан 1905–1918 годов рождения. Мобилизация объявлена во всех военных округах за исключением трёх: Забайкальского, Дальневосточного и Среднеазиатского. Там мобилизация не объявлялась, поскольку существовала очень большая вероятность того, что Япония воспользуется этим как предлогом для объявления войны и СССР получит войну на два фронта.
В это же время по решению Политбюро начальник Генштаба Жуков направляется на Юго-Западный фронт представителем Ставки (которая ещё не существовала и была создана только на следующий день). Правда, Жуков в мемуарах, как обычно, напутал со временем, утверждая, что уже около 14 часов дня летел на фронт, тогда как, согласно записи в журнале посещений, он покинул Кремль только в 16:00.
В 14:30 от советского посла в Италии Горелкина становится известно, что Италия присоединилась к войне против СССР.
— концентрическими сосредоточенными ударами войск Северо-Западного и Западного фронтов окружить и уничтожить сувалкинскую группировку противника и к исходу 24.06 овладеть районом Сувалки;
— мощными концентрическими ударами механизированных корпусов, всей авиацией Юго-Западного фронта и других войск 5 и 6А окружить и уничтожить группировку противника, наступающую в направлении Владимир-Волынский, Броды. К исходу 24.06 овладеть районом Люблин.
В 21:30 по ВВС выступил с радиообращением Черчилль. Он заявил, что, как и прежде, остаётся убеждённым противником коммунизма, но пообещал, что Британия окажет любую возможную помощь сражающейся с Третьим рейхом стране. У СССР появился первый союзник.
Около полуночи вышла первая Сводка Главного командования РККА (позднее переименованная в Советское информбюро). Она существенно приукрасила положение, сложившееся по итогам первого дня войны: «После ожесточённых боёв противник был отбит с большими потерями. Только в Гродненском и Кристынопольском направлениях противнику удалось достичь незначительных тактических успехов и занять местечки Кальвария, Стоянув и Цехановец».
В действительности немцы смогли значительно продвинуться в Гродненском, Брестском и Прибалтийском направлениях, в отдельных местах — на 60–70 километров от границы. Город Гродно был захвачен, Брест, за исключением крепости и вокзала, был под контролем вермахта, передовые немецкие части находились на подступах к Каунасу. С авиацией всё было ещё хуже. В первые же часы войны было уничтожено 1200 советских самолётов (из них 800 на земле). Практически все приграничные аэродромы были уничтожены вместе с самолётами и складами.
Первый день войны не стал ни самым кровавым, ни самым катастрофическим. Хотя немцы и нанесли серьёзный урон советской авиации, положение ещё не было фатальным и в Кремле ещё оставались иллюзии, что в ближайшие дни немцы будут отброшены за пределы советского государства. Тогда никто и представить не мог, что эта война продлится долгие годы.
LiveInternetLiveInternet
—Метки
—Рубрики
—Музыка
—Подписка по e-mail
—Поиск по дневнику
—Интересы
—Постоянные читатели
—Статистика
Сталин 22 июня 1941 года
ВПАДАЛ ЛИ СТАЛИН В ПРОСТРАЦИЮ 22 ИЮНЯ?
Одна из многочисленных баек, пущенных в ход после пресловутого доклада Хрущева на XX съезде, гласит: нападение Германии на Советский Союз стало таким потрясением для Сталина, что он якобы впал в депрессию и отсиживался на даче, и только специально приехавшие туда члены Политбюро смогли уговорить его вернуться к работе. В мемуарах самого Хрущева это выглядит так:
Попробуем, тем не менее, выяснить, как же все было на самом деле. Для начала обратимся к свидетельствам очевидцев. Вот что пишет в своих мемуарах Георгий Константинович Жуков, который, в отличие от Хрущева, непосредственно общался со Сталиным в первые часы войны:
В воскресенье, 22 июня, в 3 часа 30 минут нарком обороны С.К.Тимошенко приказал начальнику Генерального штаба Г.К.Жукову позвонить в Волынское И.В.Сталину и доложить, что немцы бомбят наши города, началась война.
Подойдя к аппарату, выслушав сообщение Жукова, Сталин отдал распоряжение:
— Приезжайте с Тимошенко в Кремль. Скажите Поскребышеву, чтобы он вызвал всех членов Политбюро.
Обратимся теперь к архивным документам. Как известно, дежурные в приемной Сталина в Кремле вели специальные тетради, в которых фиксировали фамилии посетителей и время их пребывания в сталинском кабинете. Посмотрим же, кого и когда принимал Сталин в первые дни войны.
Вот фрагмент из соответствующей тетради с вечера 21 по 28 июня 1941 года 4 :
Война начинается ночью: мог ли спать Сталин 22 июня 1941 года. Колонка Максима Равребы
«Посольство Рейха получило приказ уничтожить все секретные документы. Приказано всем сотрудникам посольства до утра 22 июня запаковать свои вещи и сдать их в посольство. Живущим вне посольства — переехать в посольство. Война начнется сегодня ночью».
Такое сообщение получило разведуправление Генерального штаба Красной Армии в субботу 21 июня 1941 года от агента «Курт». Настоящее имя — Герхард Кегель, заместитель начальника отдела экономики посольства Рейха в СССР в Москве.
Так что те, кто до сих пор верят в то, что Сталин не знал истинного положения вещей, не доверял неопределенным сигналам ненадежных источников, наподобие Уинстона Черчилля, как минимум верят в мифы. Мифов о 22 июня очень много, и все они рождены после смерти Сталина во время кампании Хрущева по разоблачению «культа личности».
Сообщение агента «Курт» из посольства Рейха — всего лишь одно, и самое яркое. Но были и другие, от других агентов. Например, от агента «Дож». Мы не знаем его настоящего имени. Потому что это был очень важный агент разведуправления. Известно лишь то, что он работал на СССР, будучи офицером объединенного командования генштаба Вермахта в Вюнсдорфе. Он сообщал информацию о планах Гитлера, которую слышал своими ушами, принимая участие в совещаниях, на которых председательствовал фюрер.
От путевых обходчиков на приграничных станциях бывшей Польши до самых высоких чинов Рейха — все сообщения говорили только об одном: Рейх намерен начать войну против СССР. И Сталин, и партия, и военные в Советском Союзе знали это. Знали и не готовились? Но почему? Этому придумали много разных объяснений.
Первыми мифотворцами в этом забеге стали ближайшие соратники Сталина, написавшие после его смерти множество воспоминаний, в которых они рисовали себя 22 июня решительными и всезнающими, а Сталина — растерянным и потерянным.
Все версии тянутся от них. «Сталин боялся Гитлера». «Сталин был параноик и подозревал всех во лжи». «Сталин не верил, потому что Рейх не заготавливал бараньи шкуры». «Сталин не доверял Черчиллю, потому что подозревал его в желании втянуть СССР в войну на своей стороне». Последняя версия, в отличие от предыдущих, кстати, имеет все основания. Да, Черчилль хотел втянуть в войну на своей стороне и СССР, и США, несмотря на то, что Гитлер неоднократно выступал с мирными инициативами. Черчилль жаждал продолжения войны.
У него получилось. Выступая 22 июня 1941 года с обращением к британцам, Черчилль козырял тем, что он обо всем предупреждал Сталина (что есть истинная правда), и намекал, что, мол, тот ему не верил. А Сталин не ответил на это. Почему? Ведь Сталин был чуток. Со слухом у Сталина было ой как все хорошо! Через пять лет, в 1946-м, когда Черчилль будет уже частным лицом и выступит с частной лекцией в колледже города Фултон, штат Миссури, Иосиф Виссарионович очень хорошо услышит его. И не только выступит с официальной реакцией, но и примет меры, именуемые холодной войной.
Сталин очень резко реагировал на любые выпады Запада. Даже если они исходили не от людей уровня Черчилля, а от СМИ. Известна официальная позиция, озвученная Сталиным в ответ на короткое сообщение французского информационного агентства «Гавас» в ноябре 1939 г. Это были молнии! Так что Сталин очень хорошо услышал намеки Черчилля на свою слепоту и глухоту. Услышал, но… не ответил. И вот именно отсюда следует рассуждать о причинах того, что мы оказались не готовы к нападению Рейха.
Конечно не потому, что Черчилль предупреждал, а Сталин не доверял. Сталин прекрасно услышал предупреждения Черчилля и вполне верил им, соотнося эту информацию с донесениями советской разведки. В СССР все только и говорили, что о войне. СССР проводил скрытное перемещение своих войск на западные границы. СССР знал даже дату нападения. Знал, но даже после вторжения думал, что это всего лишь провокация. Почему? Ответ прост.
Это подтверждалось в том числе и тем, что договор честно выполнялся. В субботу, 21 июня 1941 года, советско-германскую границу пересекли два (условно говоря) эшелона. Первый шел из СССР в Рейх. Он был гружен зерном. Другой шел из Рейха в СССР. Он прошел всего за полчаса до начала вторжения. 22 июня, в 2 часа 45 минут ночи. И содержал груз с оборудованием для машиностроительных заводов. Рейх честно выполнял все условия московского договора о ненападении.
Рейх находился в состоянии войны с Великобританией, ее доминионами и колониями, и не находился в состоянии войны с СССР. Это также очень важный факт. Рейх и СССР никогда не были союзниками. Никогда министерства и генштабы Рейха и СССР не планировали никаких совместных военных операций. Но после московского договора обе страны гарантировали друг другу ненападение. И не верить этому договору не было никакого повода.
Никогда никакая цивилизованная страна мира не нарушала договоры о ненападении, предварительно не денонсировав их. Никогда ни одно европейское государство не нападало без объявления войны. Особенно если речь шла о самой большой по территории и численности населения стране мира. Были донесения разведки. Особенно с границы. Я их видел. На границе Рейх накапливал ГСМ, технику и войска.
Да, они беспокоились. Да, они подняли войска. И вот еще один миф, придуманный авторами мемуаров о войне с очень золотыми погонами. Жуковым, например, и Буденным. Сталин спал в ночь на 22 июня. По их воспоминаниям можно подумать, что лично они не спали и находились в штабах. Сталин же спал, а разбудил его генерал Власик (начальник личной охраны), которому с трудом дозвонился Жуков. В воспоминаниях Буденного, собственно, — Буденный. Это ложь. Сталин не спал, свидетельствует Василий Пронин, председатель Исполкома Моссовета.
«21 июня 1941 г. в десятом часу вечера нас с секретарем Московского комитета партии Щербаковым вызвали в Кремль. Едва мы присели, как, обращаясь к нам, Сталин сказал: «По данным разведки и перебежчиков, немецкие войска намереваются сегодня ночью напасть на наши границы. Видимо, начинается война. Всё ли у вас готово в городской противовоздушной обороне? Доложите!» Около 3 часов ночи нас отпустили».
Оснований верить Жукову, начальнику Генерального штаба РККА, фактически проворонившему нападение немца, нет. У Жукова после смерти Сталина были мотивы рассказать именно ту историю, которую он рассказал в «Воспоминаниях и размышлениях». Зато есть все основания верить главе гражданской администрации Москвы, который не имел никаких мотивов обелять себя в связи с неудачной подготовкой к войне и проведению ее начальной фазы.
Так что в три часа ночи, 22 июня 1941 года, товарищ Сталин находился в Кремле. И трудно представить, что через сорок минут Жуков разбудил Сталина, который спал совсем в другом месте. Сталин вообще ложился спать в пять утра, безотносительно к войне и миру. В ту ночь вообще никто не спал из высшего руководства СССР.
Мог ли Сталин спать, когда ему в субботу, 21 июня, доложили: агент «Курт» сообщает, что война начнется сегодня ночью? По причине чего в половине одиннадцатого вечера Иосиф Виссарионович говорил главе Моссовета, что начнется война. Мог Сталин спать в 3 часа 40 минут 22 июня? Этого быть не может, потому что этого не может быть никогда!
А солдат 221-го полка Вермахта Альфред Лисков, кинувшийся в пограничную реку на нашу сторону, чтобы предупредить своих однопартийцев-большевиков о готовящемся вторжении? О нем тут же доложили в Москву. И еще об одном перебежчике. Нет, в ночь на 22 июня Сталин не спал. Никто не спал.
Вот откуда все главные тезисы речи Сталина 3 июля 1941 года. Без предъявления претензий. Без объявления войны. И в 1945 году при оглашении новости о Победе.
«Зная волчью повадку немецких заправил, считающих договоры и соглашения пустой бумажкой, мы не имеем оснований верить им на слово».
Итак, видя то, что Рейх выполняет договор о ненападении, не предъявляет претензий, ультиматумов и не денонсирует соглашение, Сталин и его соратники не имели оснований верить в то, что Рейх нападет на СССР 22 июня 1941 года. Именно поэтому Жуков после войны не был наказан за то, что проворонил нападение Германии. И никто не был за это наказан. Ситуацию сочли, выражаясь современным языком, форс-мажором.
Ну и наконец, последний миф о том, что формулировка «без объявления войны» — сталинская пропаганда. Мол, на самом деле Рейх войну СССР объявил. Это самая наглая ложь из всех. Ревизионисты утверждают, что долгие годы тезис о нападении без объявления войны не учитывал Ноту, зачитанную министром иностранных дел Рейха Риббентропом полпреду СССР в Германии Деканозову (Деканозишвили) в Берлине, а также Ноту того же содержания, которую передал посол Рейха в Москве Шуленбург наркому иностранных дел и председателю Совнаркома Молотову. Эту Ноту ревизионисты называют «объявлением войны».
Легко проверить, почитав «меморандум Гитлера». Он не содержит слов «объявить войну». А дальше — просто факты о точном времени начала вторжения и времени, когда СССР получил Ноты.
Вторжение началось до того, как германские дипломаты объявили о нем дипломатам советским. Авиационный налет, предваряющий наземное вторжение, начался около трех часов ночи 22 июня 1941 года. В 3:06 по московскому времени начальник штаба Черноморского флота СССР, контр-адмирал Елисеев приказал открыть огонь по немецким самолетам, чем нарушил директиву Генштаба «не поддаваться на провокации».
Этот решительный и самоотверженный поступок честного солдата и сознательного краснофлотца стал первым доказанным боевым приказом, отданным в вооруженных силах СССР в ходе Великой Отечественной войны.
Все факты, которые я изложил, являются главной причиной, предопределившей всю военную кампанию 1941 года с катастрофическими, великими поражениями наших войск. Эти факты являются также законным и справедливым основанием того, что нападение нацистской Европы во главе с Германией на нашу страну в 1941 году ни в коем случае нельзя называть эпизодом Второй мировой войны. И нельзя рассматривать нападение Новой Европы на СССР — по воле Гитлера — в контексте истории всей Второй мировой войны.
Для советского народа это была Великая Отечественная война. Именно так сразу после начала вторжения новоявленных «двунадесяти языков» ее назвали в советской прессе, именно так назвал ее генералиссимус Сталин в своем обращении к братьям и сестрам 3 июля 1941 года.
Почему это так важно — доказать, что Германия и нацистская Европа напали на СССР без объявления войны? Потому что сегодня политические перевертыши во имя шкурных интересов намерены изменить в памяти современных поколений отношение к нашей истории и делу наших предков. И с ними обязательно нужно бороться.
