Свою революционную деятельность Владимир Ульянов начал, участвуя в студенческих сходках в Казанском университете. Впоследствии, в Самаре, а потом и в Петербурге он начинает увлекаться марксизмом, поехав за границу, заводит знакомство с группой «Освобождение труда» (Г. Плеханов, П. Аксельрод, В. Засулич).
Ульянов знакомится с тамошней политической литературой и возвращается в Россию, одержимый идеей создания революционной ситуации в стране. Вместе с Мартовым, Кржижановским, Старковым и другими он организует «Союз борьбы за освобождение рабочего класса», готовит издание журнала.
Наконец его арестовывают, и Ульянов проводит год в петербургской предварилке. В «Справке департамента полиции» читаем:
«Привлеченный к дознанию в качестве обвиняемого, Ульянов не признал себя виновным в принадлежности к социал-демократическому сообществу, отказался давать какие-либо объяснения о своем знакомстве с другими лицами и утверждал, что никогда не бывал в каких-либо кружках рабочих. Относительно найденных у него рукописей, из коих оглавление к первому номеру газеты «Рабочее дело» и две статьи о стачках оказались написанными рукою Ульянова, он уклонился от дачи показаний, но не отрицал, что эти рукописи и найденная у него статья о стачке в Ярославле написаны им. Свою поездку за границу Ульянов объяснил желанием приобрести некоторые книги, из которых он мог указать только два сочинения».
В тюрьме Ульянов написал и переслал своим товарищам несколько прокламаций. Но главным его занятием там была разработка программы будущего труда «Развитие капитализма в России».
Один из биографов Ульянова-Ленина пишет: «Тюремный день у него был загружен работой, которую прерывали обед, прогулка и ужин и те необходимые процедуры уборки камеры, которые были обязательны для заключенного. Время бежало незаметно». Большевики, придя к власти, таких вольностей уже не позволяли: какая там прогулка с ужином?! Да за огрызок карандаша наказывали карцером с бетонным сырым полом и крысами!
И вот в начале 1897 г. Ульянов в административном порядке высылается в Восточную Сибирь под гласный надзор полиции на три года.
Ему было позволено совершить поездку за свой счет, и в феврале Ленин выезжает в Красноярск — тогдашнюю конечную железнодорожную станцию.
Врач В. Крутовский, которого просили помочь Ульянову в пути, так как он возвращался из Петербурга к себе в Енисейскую губернию, вспоминал впоследствии:
«. Начиная от Тулы я на каждой остановке поезда замечаю молодого человека небольшого роста, довольно худощавого, с маленькой клинообразной бородкой, очень живого и подвижного, который все ссорится с железнодорожным начальством, указывая на ужасное переполнение поезда и требуя прицепки лишнего вагона».
Да, это был Владимир Ульянов!
В Красноярске Ульянов-Ленин остановился у К. Г. Поповой, сочувтвующеи ссыльным и имеющей большой двухэтажный дом; Ленину была отведена комната.
В. Крутовский рекомендовал Ленина местному купцу Юдину, у которого была библиотека, помещающаяся в восьми больших комнатах, Ленин в письмах называл ее «замечательным собранием книг». На полках можно было увидеть все известные исторические, экономические и философские работы.
Местом пребывания Ленину определили город Минусинск, где жило довольно много ссыльных, самых разных по политической направленности, уровню образования и пр. Были здесь, кроме русских, поляки, евреи, кавказцы.
Ленин, никогда ни с кем не друживший и не сближавшийся, понял, что жизнь в колонии ссыльных не для него. Он попросился в другое место, и минусинский исправник предложил ему поехать в Шушенское — в 5 6 верстах к югу от Минусинска. Это было большое село с волостным правлением, школой, церковью и тремя кабаками. Крестьяне Шушенского жили небедно, некрторые имели до 100 десятин распаханной земли, по 200 голов крупного скота, тысячи овец. Местную интеллигенцию представляли священник, два учителя, фельдшерица и волостной писарь.
Поселился Ленин в просторной крестьянской избе, в отдельной комнате. Он писал матери:
«Сегодня ровно месяц, как я здесь, и я могу повторить то же самое: и квартирой и столом вполне доволен».
Действительно, еда в селе стоила очень дешево, и баранины, и овощей Ленин мог покупать сколько угодно.
«Дорогая Мария Александровна! Добрались мы до Шушенского, и я исполняю свое обещание — написать, как выглядит Володя. По-моему, он ужасно поздоровел, и вид у него блестящий сравнительно с тем, какой был в Питере».
К местному населению Ленин относился безразлично, выделял лишь крестьянина Ермолаева, водившего его на охоту и рыбалку. Это потом будет написана гора вранья о его долгих беседах с крестьянами, участии в их жизни и пр.
В Шушенское прибывают поляк И. Проминский с семьей и путиловский рабочий чухонец О. Энберг.
В мае 1898 г. приезжает Надежда Крупская с матерью, и в июле они с Лениным венчаются в шушенской церкви.
Нашлась и подходящая квартира — три комнаты и кухня на берегу Шуши. Молодая жена начинала семейную жизнь: «Полдома с огородом наняли за четыре рубля. Зажили семейно. Летом никого нельзя было найти в помощь по хозяйству. И мы с мамой вдвоем воевали с русской печкой. Вначале случалось, что я опрокидывала ухватом суп с клецка¬ми, которые рассыпались по исподу. Потом привыкла».
Да, к осени дело наладилось: «Наняли девочку, которая теперь и помогает маме по хозяйству и всю черную работу справляет. На будущий год собираемся заводить огород. Володя уже подрядился гряды копать. Вот ему и физическое упражнение будет».
Жила молодая семья на государственное пособие, суммы, посылаемые родственниками, и гонорары, получаемые Лениным. Пособие составляло восемь рублей, которых с избытком хватало на питание и квартиру.
В Шушенском Ленин написал более тридцати теоретических работ: «Задачи русских социал-демократов», «Развитие капитализма в России» и пр.
Но не все в трудах протекали дни. Бывали и праздники. Например, 1 Мая:
«Утром пришел к нам Проминский. Он имел сугубо праздничный вид, надел чистый воротничок и сам весь сиял, как медный грош. Мы очень быстро заразились его настроением и втроем пошли к Энбергу. Оскар взволновался нашим приходом. Мы расселись в его комнате и принялись дружно петь: «День настал веселый май. » Спели по-русски, спели ту же песню по-польски и решили пойти после обеда отпразд¬новать май в поле. В поле нас было больше, уже шесть человек, так как Проминский захватил своих двух сынишек. Вечером собрались все у нас и опять пели.
А вечером мы с Ильичем как-то никак не могли заснуть, мечтали о мощных рабочих демонстрациях, в которых мы когда-нибудь примем участие. »
\
Срок сибирской ссылки Ленина окончился в январе 1900 г. Въезд в столичные города был ему запрещен, и он выбрал местом жительства Псков.
и поляки. У многих стариков к этой новой ссыльной публике было отношение весьма пренебрежительное. В ней видели живое воплощение несостоятельности социал-демократии. Мы же, наоборот, видели в массовом притоке этих рабочих признак нашей силы, обучали новую ссылку грамоте, и простой, и политической».
Царские строгости-милости. Ленин в ссылке
А чем же занимался сам Владимир Ильич в той ссылке? Об этом много написано в биографиях и энциклопедиях и других источниках. В Шушенском «Ленин установил и поддерживал связь с социал-демократами Петербурга, Москвы, Киева, Вильнюса, Нижнего Новгорода, Иваново-Вознесенска, Николаева, Екатеринослава, Воронежа и других городов, с группой «Освобождение труда», вёл переписку с социал-демократами, находящимися в ссылке на Севере и в Сибири».
«В Шушенском Ленин «написал свыше 30 работ, в т. ч. Книгу «Развитие капитализма в России» и брошюру «Задачи русских социал-демократов», которые имели огромное значение для выработки программы, стратегии и тактики партии».
«…встречали гостей. Большой частью это были шушенские ссыльные О. Энгберг, Я. Проминский и ближайшие соратники Владимира Ильича: Г. Кржижановский, В. Старков, А. Ванеев, М. Сильвин, приезжавшие по праздникам из соседних сёл. Здесь обсуждались книги В.И. Ульянова, звучали стихи, песни, устраивались шахматные баталии».
Короче говоря, в ссылке Ленин занимался тем, за что и сидел больше года в Шлиссельбургской тюрьме и за что был сослан в Сибирь на три года. «В ссылке В. И. Ульянов не только много работал, но и устраивал себе активный отдых. Он очень любил охоту, прогулки по окрестностям Шушенского, катание на коньках. Каток устраивали на реке Шушь.». Вот такой «невыносимой» ссылкой, наказал своего врага «кровавый Николай».
Получается, что Николай II забыл о своём обещании: «…«Пусть все знают, что я, посвящая все свои силы благу народному, буду охранять начало самодержавия так же твёрдо и неуклонно, как охранял его мой незабвенный, покойный родитель». Так он говорил в своём первом публичном выступлении 17 января 1895 года «в Николаевской зале Зимнего дворца пред депутациями дворянства, земств и городов».
После удаления Никиты Хрущёва со всех высоких постов, был в ходу такой анекдот: «Хрущёв не успел: 1. Соединить водопровод с канализацией. 2. Вывести породу «коровомедведиц», которые давали бы молоко круглый год, летом паслись на лугах, а зимой сосали лапы. 3. Присвоить Николаю II звание Героя Советского Союза за создание в России революционной обстановки.
Не хватало Ленину в сибирской ссылке только женщины, которая была бы ему и женой, и верным помощником в работе с революционной литературой, и помощницей в быту. Он выбрал на такую «должность» Надежду Константиновну Крупскую. Они уже были хорошо знакомы по революционной работе, в августе 1896 года Крупская была арестована полицией, как член «Союза борьбы» и сидела тогда в тюрьме.
Ленин написал письмо Надежде Крупской «…с признанием в любви и предложением стать женой». Хотя нет никаких сведений о том, что до этого в их отношениях было что-то ещё, кроме совместной революционной работы. Надежда сразу согласилась и написала прошение в полицию, чтобы её сослали в ссылку туда, где находится её жених. Тогда действовало такое правило, по которому ссыльным разрешалось отбывать ссылку вместе при условии, что они станут мужем и женой с заключением брака путём венчания в церкви.
И Министерством внутренних дел Надежде Константиновне было разрешено отбывать ссылку в селе Шушенском, по месту нахождения ее жениха. Ей разрешено было взять с собой туда и свою мать Елизавету Васильевну. В мае 1898 года эти две женщины приехали в Шушенское к Владимиру Ульянову, после чего его жизнь в ссылке ещё улучшилась.
Как вспоминала Крупская: «Зажили семейно. Летом никого нельзя было найти в помощь по хозяйству. И мы с мамой вдвоём воевали с русской печкой. Вначале случалось, что я опрокидывала ухватом суп с клёцками, которые рассыпались по исподу. В октябре появилась помощница, тринадцатилетняя Паша, худющая, с острыми локтями, живо прибрала к рукам всё хозяйство».
Тринадцатилетняя девочка – «живо прибрала к рукам всё хозяйство», с которым не могли справиться две здоровые женщины. И Ленин, боровшийся с эксплуатацией человека человеком, не видел в этом никакой эксплуатации. Тем более, детского труда.
Вскоре полиция предупредила Надежду Крупскую, что если она не обвенчается, её переведут в другое место ссылки. 10 июля 1898 года состоялось венчание В.И. Ульянова и Н.К. Крупской в Шушенской Петропавловской церкви. По другим сведениям, это венчание состоялось «в храме села Ермаковское, (большое село в 35 км от знаменитого Шушенского, сейчас на месте храма школа). Ходили вокруг аналоя, причащались, кланялись иконам Спасителя и Божьей Матери у Царских Врат. В знак любви и согласия супруги обменялись медными кольцами, переплавленными из пятака».
Позже Надежда Константиновна вспоминала: «…до брака Ленин пел ей романс Даргомыжского «Нас венчали не в церкви, не в венцах со свечами». А после свадьбы, заменил его на арию Елецкого из оперы «Пиковая дама» «Я вас люблю, люблю безмерно».
Всё это происходило в конце девятнадцатого века, в самый канун двадцатого.
А в двадцатом, как известно, Ленин «полностью рассчитался» с Николаем II за свои «муки» в той сибирской ссылке.
«Тяготы» Ленина в шушенской ссылке, или Почему за годы преследований вождь сильно прибавил в весе
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Сибирская ссылка как счастливая веха жизни Ленина
Жизнь политических ссыльных конца XIX века чаще всего протекала вполне сносно. Сцены дикого самосуда над сибирскими арестантами, описанные Достоевским на основе пережитых им событий в 50-е годы, канули в Лету. Тирания тюремного начальства теперь касалась только уголовников, совершивших тяжкие преступления. А революционеры, покушавшиеся на существующий государственный с
трой, вполне могли рассчитывать на нормальные условия жизни в дальних ссылках.
А при наличии финансовых средств они устраивались ничуть не хуже, чем при обычных обстоятельствах. Ссыльный имел право занимать отдельное жилье, неограниченно обмениваться корреспонденцией, ездить по соседним селениям, развлекаться в силу своих возможностей. Единственным и главным ограничением был запрет на размещения в крупных городах. Так что для революционеров подобное наказание становилось лишь временным отдыхом и возможностью в тишине и покое обдумать и спланировать дальнейшие программы революционных выпадов.
В «Записках из Мертвого дома» Достоевский с благодарностью говорит о выпавших ему годах арестантского бытия. Впоследствии похожие слова по поводу сибирской ссылки произнесет и Ленин. Пребывая на правах ссыльного в далеком таежном селе, он ни разу за три года не испытал притеснений и насилия. Ему предоставили полную свободу выбора образа жизни, занятий и досуга, благодаря чему он и считал это время счастливой вехой.
Самостоятельный выбор места ссылки и радостные письма из вагона
В феврале 1897-го 26-летний Ленин отправился в далёкое сибирское Шушенское – так советские историки описывали в его биографии вторую ссылку. Но стоит заметить, что Шушенское также считалось родовым селением Ульяновых в благодатных южносибирских местах. О трех годах пребывания молодого Ильича в этом селе хорошо известно из доступных сегодня писем Крупской сестре Ленина, а также из посланий Владимира Ильича своей матери. Ленин не только не испытывал никаких тягот во время пребывания в Шушенском, но и отправлялся туда больше похожим на довольного путешественника. Да и ехал он не один, а в сопровождении мамы и сестер. При нем не было вооруженного конвоя, зато он вез множество книг, большой чемодан одежды и тысячу рублей наличными. Железнодорожное путешествие на восток не утомляло революционера: днем он с удовольствием наблюдал за проносящимися в окне картинками, а ночами крепко спал. А в его письмах домой легко читалось приподнятое настроение.
Дом с прислугой, семейная охота и вечерняя гитара
Работа и поиски единомышленников
Конечно, возможность не задумываться о хлебе насущном превратила трёхгодичное пребывание Ленина в ссылке, по выражению его же супруги, в полную приятностями дачную жизнь. Но жил Ильич не одними только развлечениями. Параллельно он читал запоем, вел обширную политпереписку, писал книги и статьи в революционную иностранную печать.
С крестьянами, составляющими ему компанию на охоте и рыбалке, он не особенно сближался. Их мало интересовала идея революции и совсем не заботили проблемы мирового масштаба. Однако Ленин симпатизировал простодушному мужику Сосипатычу, регулярно преподносящему ссыльном дары. Он искренне старался порадовать своего высококультурного знакомого, прибывшего в далекий край из цивилизованной России. Кроме того, Сосипатыч выступа для Ленина кладезем полезных знаний, когда разговор заходил о положении восточносибирских крестьян. Так что ему одному из местных удалось сблизиться за тот период с вождем пролетариата.
Встречался Ленин еще с несколькими ссыльными. Однако и тут не сложилось: революционер хоть и относился к ним доброжелательно, но считал непреодолимой разницу в интеллектуальном уровне. Искал взаимопонимания Ульянов с местным школьным учителем, священником, но безуспешно. Эти люди привычно проводили время за картами и выпивкой, а присутствие рыжебородого ссыльного только стесняло их.
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
Николай Стариков
политик, писатель, общественный деятель
Ленин и его письма родным – «О ссылке» (часть 1)
Ленин и его письма родным – «О ссылке» (часть 1)
Младшую сестру Марию в семье ласково называли « Маняша » — в своих письмах Владимир Ильич так и обращается к ней.
Ленин о селе Шушенском, о месте своей ссылки
Через два месяца, 19 июля 1897 года, в письме матери и младшей сестре, он вновь рассказывает о месте своей ссылки.
В дальнейшем Владимир Ильич много охотился. Покупке ружья его статус политического ссыльного никак не помешал. Ленин много гуляет, хорошо питается. Свежий воздух, природа. В результате этого Ленин даже поправляет здоровье и вообще забывает о болезни желудка, которая была у него до ссылки. В итоге, когда к нему в Шушенское приезжает Надежда Константиновна Крупская со своей матерью Елизаветой Константиновной, он так описывает это 10 мая 1898 года в письме к маме М. А. Ульяновой :
Н. К. Крупская приехала в Шушенское, так сказать, в статусе невесты Владимира Ильича. При этом она сама тоже политически ссыльная — ей определили в качестве места отбывания … город Уфу. Крупская получает разрешение навестить Ленина. А дальше 17 мая 1898 года он пишет маме:
Так в ссылке Владимир Ильич и Надежда Константиновна и обвенчались.
Были ли у Ленина в ссылке проблемы? Были. О них мы узнаем из его писем. Долгое получение почты, потеря писем и посылок. Очень сложная дорога в Шушенское, из-за чего ни мама, ни сестры Ленина там так и не навестили. Бедный ассортимент и высокая стоимость товаров. Недостаток денег.
7 февраля 1898 года Владимир Ильич пишет маме, отвечая ей на вопрос, что необходимо ему прислать:
Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.
Новое в блогах
Как на самом деле жилось Ленину в ссылке, можно довольно ясно себе представить по свидетельству Крупской:
Мало сказать — неплохо. Она была чудесна. Что ссылка была совсем не страшна — Ленин это почувствовал очень скоро по своём водворении в Шушенском.
Бараны и котлеты с добавлением горы картофеля, огурцов, кислой капусты, свёклы, а в качестве десерта сибирских ватрушек, очевидно, шли Ленину впрок. О минеральной воде, прописанной для его желудка швейцарским доктором, «я и думать забыл и надеюсь, что скоро забуду и её название» (письмо от 20 июня 1897 года). А четыре месяца спустя в письме к матери он добавляет:
«Здесь тоже все нашли, что я растолстел за лето, загорел и высмотрю совсем сибиряком. Вот что значит охота и деревенская жизнь! Сразу все питерские болести побоку!».
Ленин в ссылке приобрёл столь упитанный вид, что приехавшая в Шушенское в мае 1898 года вместе с Крупской её мать, увидев его, не могла воздержаться от возгласа: «Эк вас разнесло!».
«Он ужасно поздоровел, и вид у него блестящий сравнительно с тем, какой был в Питере», — сообщала Крупская Марии Александровне Ульяновой в письме от 22 мая 1898 года. Пожив немного в Шушенском, она сама должна была откровенно признать, что их ссылка действительно одно только удовольствие.
«Вообще теперешняя наша жизнь напоминает „форменную“ дачную жизнь, только хозяйства своего нет. Ну, да кормят нас хорошо, молоком поят вволю, и все мы тут процветаем. Я ещё не привыкла к теперешнему здоровому виду Володи, в Питере-то я его привыкла видеть всегда в довольно прихварывающем состоянии» (письмо от 26 июня 1898 года).
Чтобы сделать жизнь ещё более удобной и отвечающей их вкусам и потребностям, супруги Ленины перешли от пансиона у чужих людей к собственному хозяйству, приобретя всё, что нужно для его ведения. Заботу о нём взяла на себя Елизавета Васильевна, а на подмогу наняли прислугу.
«Наконец мы наняли прислугу, девочку лет 15, за 21/2 р. в месяц + сапоги, придёт во вторник, следовательно, нашему самостоятельному хозяйству конец. Напасли на зиму всякой всячины» (письмо Крупской от 9 октября 1898 года).
О том же предмете две недели спустя: «Наняли девочку, которая теперь и помогает маме по хозяйству и всю чёрную работу справляет».
Шапаев Ф.В. «В.И. Ленин с крестьянами»
Вот эта возможность не думать о заработке, о хлебе насущном, сбросить всю «чёрную работу» на прислугу, эта удивительная свобода, которой Ленин пользуется в Шушенском, превратили его трёхгодичное пребывание в ссылке, по выражению Крупской, в дачную жизнь, полную всяких приятностей.
«Пленник царизма» отдаётся в ссылке спорту, конькам, охоте. Тетёрки, утки, зайцы, дупеля не сходят с их стола. Он ездит в гости к другим ссыльным и принимает их у себя, получает через родных тюки журналов, газет, русские, немецкие, французские книги, нелегальные издания.
Он ведёт обширную политическую переписку, составляет книги, пишет статьи в журналы и революционные брошюры для издания в Женеве.
За исключением конца 1899 года, когда он рвался скорее уехать из ссылки, не спал и худел, и начала пребывания в Шушенском, когда он «с горечью» (его слова) чувствовал принудительное удаление в Сибирь, жизнь проходит под знаком спокойствия и довольства при полной свободе интересоваться и изучать то, к чему его влекло. Только недавно вступивший в литературу Ленин, побуждаемый самолюбием, желанием завоевать скорее известность, спешит выступить в печати с каким-нибудь сборником своих произведений.
Мало кому известному писателю найти издателя нелегко. Ленина это не смущает. Деньги найдутся.
«Насчёт финансов, потребных для издания, я думаю, можно бы сделать у мамы „внутренний заём“. » (письмо к М. Елизарову от 13 марта 1898 года).
Ему прекрасно известно, что родные всегда готовы беззаветно ему служить, поэтому все дела по печатанию проектируемого сборника — покупки бумаги, выбора типографии, контроль за её работой, он намеревался возложить на Елизарова, а Маняше поручается корректура. Решив это и убедившись, что мать не отказывает ему в потребных для издания нескольких сотнях рублей, он составляет сборник «Экономические этюды и статьи», в котором значительную часть представляет статья «К характеристике экономического романтизма», уже напечатанная в апрельской книге (№ 7) журнала «Новое Слово» за 1897 год. Этот сборник, за исключением парадоксальной статьи «От какого наследства мы отказываемся?», содержания весьма тусклого и начатый набором на средства, выданные матерью, в конце концов, благодаря разным протекциям, — особенно П.Б. Струве, — удаётся для выпуска передать издательнице Водовозовой. Тираж его невелик, гонорар мал, но это литературное выступление не в журнале, не скопом, а в одиночку, отдельной книгой, привлекая к себе внимание, — уже успех для начинающего писателя.
Возможность не торопиться с получением гонорара, отказаться от нескольких сот рублей, — а эта сумма по тому времени немалая, — но добиться «безукоризненной внешности» предполагаемого издания, — достаточно говорят о благополучном материальном положении Ленина.
До ссылки его библиотека была бедна. Он редко покупал книги, пользуясь чужими. Приехав в Шушенское с двумя десятками книг, он уезжает оттуда с 15 пудами очень ценных книг, стоящих многие сотни рублей. «Если не очень стесняться в средствах для выписки книг, — Ленин писал Потресову 7 февраля 1899 года, — то можно, я думаю, и в глуши работать, — я сужу, по крайней мере, по себе».
В. Басов. «В.И. Ленин среди крестьян села Шушенское»
Замечание верное. Всё, что его интересовало и требовалось для работы, у него было под руками даже в сибирской глуши. Он имел и русские издания, и немецкие, и французские книги, журналы, газеты. Ленин сначала намеревался просить П.Б. Струве, редактора журнала, в котором он участвует, производить уплату его гонорара только книгами.
«На выбор его я полагаюсь вполне, а интересует меня эта уплата книгами потому, что это единственный способ получать тотчас же важные новинки» (письмо от 29 апреля 1897 года).
Такой способ уплаты гонорара оказался для Струве неудобным — и книги стали заказываться в книжном складе Калмыковой. На оплату их Ленин, «не стесняясь», тратил получаемый гонорар.
Гонорар «за следующие 2 статьи я думаю употребить на журналы и книги, — писал он сестре Анне 6 июня 1897 года. — Из полученной тобой трети гонорара, половина уходит на высланные Митей (братом Ленина. — Н.В.) деньги для Ел. Вас. Из остальной половины — половину пошли, пожалуйста, в склад Калмыковой (я там задолжал, а выписываю оттуда многонько), а на остальную половину надо выписать журналов и газет на 1899 г.» (письмо от 4 декабря 1898 года).
«С моим гонораром что-то вышла заминка, а я всё забираю, да забираю книги в складе Калмыковой, так что даже совестно», — делился он с матерью в письме от 15 января 1899 года.
Сестру Анну, покупающую и отправляющую ему книги, получающую его гонорары, он нагружает множеством поручений, выполняемых ею с величайшим усердием и чувством лежащего на ней священного долга. Он ей шлёт «списочки книг, которые мне очень хотелось бы достать и которые, кажется, только и можно купить у букинистов в Питере».
Он требует от неё, не запрашивая его, посылать всё «особенно интересное», появляющееся на книжном рынке. Он заказывает ей приобрести для него «оригиналы классиков по политической экономии и философии». Так, на полках его постоянно растущей библиотеки в Шушенском, в числе прочих книг, появляются издания Спинозы, Канта, Гегеля, Шеллинга, Фихте, Гольбаха, Гельвеция. Ленин хочет заняться философией. «Очень хорошо сознаю, — пишет он Потресову 9 мая 1899 года, — свою философскую необразованность и не намерен писать на эти темы, пока не подучусь. Теперь именно этим и занимаюсь, начавши с Гольбаха и Гельвеция, и собираюсь перейти к Канту».
До чтения Канта он всё-таки не дошёл, что не мешало ему вести с Ленгником, находившимся в ссылке в селе Казачинском, большой диспут о заблуждениях Канта. До Канта не дошёл Ленин и позднее; в его книге «материализм и эмпириокритицизм» (вышла в свет в мае 1909 года) — есть критика Канта по Чернышевскому и ни единой цитаты из «Критики чистого разума». Его философский противник большевик А.А. Богданов уверял, что Ленин судил Канта только по тому немногому, что о нём писал Энгельс и Плеханов.
Ленин, и отчасти Крупская, в Сибири перевели, как о том уже упоминалось, книгу С. и Б. Вебба «Теория и практика английского тред-юнионизма». Перевели не без большого труда, прибегая для помощи к немецкому переводу книги. При выполнении и этой работы на первом месте стояла не столько цель заработка, сколько овладение английским языком, который они знали плохо.
«Твои сетования на незнание французского языка, — писала 19 марта 1899 года сестре Ленина Марии Крупской, — только ещё ярче выставляют то жалкое знание языков, которым обладаем мы с Володей»
Когда через четыре года после Сибири «приехали в Лондон, — признаётся Крупская, — оказалось — ни мы не черта не понимаем, ни нас никто не понимает. Владимира Ильича это забавляло, но в то же время задевало за живое».
Интернационалист Ленин считал знание иностранных языков абсолютно необходимым для углубления своих познаний, ведения литературной работы, политической деятельности, жизни в Европе, куда он и уехал через шесть месяцев после окончания ссылки. «
«Я заразилась, видно, Володиной idee fixe — хочется одолеть языки во что бы то ни стало, — писала Крупская матери Ленина 21 ноября 1900 года из Уфы.
Его товарищи по ссылке, вынужденные служить, совсем не имели времени изучать языки. В противоположность им, Ленин и его супруга, окружив себя переводами, иностранными словарями, грамматиками, синтаксисами, занимались языками самым усердным образом. Здесь, как и во всём другом, проглядывает влияние «ульяновского достатка».
Очень показателен в этом отношении ответ, данный Лениным на предложение Струве написать краткий курс политической экономии. Нуждающийся литератор, избравший, подобно Ленину, своей специальностью политическую экономию, ухватился бы за такое предложение. Оно было сделано после того, как Ленин, написав «Развитие капитализма в России», имел много свободного времени. Но в том-то и дело, что Ленин не ощущал нужды, не гнался за заработком. К тому же он считал, что может писать лишь на темы, которые он сам выбирает, а не на те, что ему «заказывают».
Комната Ленина в Шушенском
Нельзя представить себе наказание, в большом и малом, столь приятное и столь полезное, как ссылка Ленина. Очень трудно себе представить и другое, чтобы кто-нибудь смог лучше, чем его родные, выполнять все его желания, так постоянно думать — как бы доставить ему удовольствие. Следя за тем, с какой силой мысль его родных обращается к Ленину (как растение к солнцу), рождается впечатление, что все они словно не имеют своей жизни, а каким-то магнитом притянуты к нему, живут лишь в орбите отражённого от него света. Они ничего не требуют от него и всё, что имеют, готовы ему принести. Это приходится повторять. Не прошло и трёх месяцев после отъезда Ленина, едва успел он добраться до Шушенского, как родные начали думать, не следует ли поехать к нему, быть около него. Их не страшит поездка в Сибирь, тысячи километров трудного пути.
Сестра Маняша в мягчайшей форме упрекает его за «негостеприимство», узнав, что мысль об их поездке в Сибирь он не встретил (ни тогда, ни позднее) с должным энтузиазмом. На что Ленин вполне основательно ей ответил:
Мать Ленина не переставала беспокоиться — подходит ли для его здоровья климат Шушенского и Минусинского района. В августе 1897 года она обращалась к Енисейскому губернатору с просьбой перевести Ленина «ввиду его слабого здоровья» в Красноярск, в город на железной дороге, куда ей было бы легче приезжать из Москвы, чтобы видеться и ухаживать за сыном. В этой просьбе ей было отказано. Это не остановило намерения родных ехать в Сибирь. Планы такого рода разрабатывались всё время, и даже в августе 1899 года, то есть когда Ленину до окончания срока ссылки оставалось жить в Шушенском всего пять месяцев, мать с сестрой Анной готовы были ехать к нему.
Наблюдателя со стороны поражает беззаветная готовность родных всячески «обслуживать» Ленина — трудно найти другое слово. Достаточно ему намекнуть, что он хотел бы получить особый сургуч и особую печать для заклеивания писем, или лайковые перчатки для защиты рук от комаров, или «чёртову кожу» для охотничьих штанов, или новое ружьё вместо сломанного, и все родные — мать, сестры, брат, шурин-Елизаров начинают обсуждать заказ, спешат его выполнить, придавая простейшим желаниям Ленина какой-то высший смысл и характер категорического императива.
Скорейшее и точнейшее выполнение требований Ленина являлось для них первейшей обязанностью не только потому, что он любимый сын и брат. Сверх любви было признание его «особенным человеком», «гениальным существом», которому должно быть оказано самое большое внимание. Его письма, обращённые к одному из членов семьи, читались всеми, а находящимся в другом городе пересылались. Говоря о пропавших письмах Ленина, Мария Ильинична сообщает: «Некоторые отдельные выражения из этих пропавших писем живо сохранились в памяти его близких. »
Иллюстрацией, насколько далеко шли родные Ленина в постоянном стремлении доставить ему удовольствие, могут служить хотя бы два примера. Ленин, имея пристрастие к охоте, решил завести себе собаку. Об этом он известил родных: «Взял щенка у одного здешнего знакомого, и надеюсь к будущему лету выростить и воспитать его: не знаю только, хороша ли выйдет собака, будет ли чутьё».
Родные из письма увидели, что охота его увлекает, а раз так, то сей вопрос немедленно становится в их ordre du jour и Марка Елизарова осеняет мысль — не достать ли в Москве хорошую охотничью собаку и отправить её в Шушенское к Владимиру Ильичу.
Другой случай не менее показателен. В 1897 году в месяц поспевания вишни и появления её в громадном количестве на рынке Москвы родные, зная, что этого фрукта в Сибири нет, начали обсуждать, нельзя ли как-нибудь послать «Володе» в Шушенское «пудик вишни». Ведь это доставило бы ему большое удовольствие! Может быть, напомнило бы вишни, окружавшие беседку в саду симбирского дома? Ленин расхохотался, узнав о таком проекте.
Ленин, конечно, был вправе смеяться над такими абсурдными проектами. В то же время он свыкался с тем, что входило в семейную систему обожания и преклонения пред ним. Всё принималось как должное, укрепляло его самоуверенность, а на этой почве крепче вырастала вера в свою «уникальность» и бесспорное обладание «полнотой истины».
