Мир встал на пороге большой войны
Человечество как никогда приблизилось к Третьей мировой войне. И об этом сегодня говорят вполне серьёзные специалисты. По их мнению, ситуация сейчас даже хуже, чем во времена глобального противостояния Запада и Советского Союза. Потому что тогда противоборствующие стороны старались не переходить определённую красную черту, за которой глобальная война становилась неизбежной. Ныне на эти запреты мало кто обращает внимание.
И первую скрипку здесь, безусловно, играет западный мир во главе с США. На Дальнем Востоке американцы внезапно объявили о создании нового военного блока под названием АУКУС (AUKUS), в который, помимо США, входят Британия и Австралия. Цель нового блока – военное противостояние с Китаем на Тихом океане. Между тем ещё не так давно американцы клятвенно обещали всему миру, и китайцам в том числе, не допустить милитаризации этого региона.
Но ещё наглее Америка ведёт себя в отношении России. Наше высшее руководство уже не раз предупреждало США, что вступление бывших советских республик – Украины и Грузии в блок НАТО вынудит Россию дать жёсткий ответ. «Это сценарий, который выходит за красные линии национальных интересов России. Это тот сценарий, который может вынудить Россию принять активные меры для обеспечения собственной безопасности», – заявил по этому поводу пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков.
Однако США нашу точку зрения упорно игнорируют. На минувшей неделе глава Пентагона генерал Ллойд Остин прокатился по Грузии и Украине, где публично поддержал их стремление вступить в Северо-Атлантический альянс. Заодно он указал нашей стране, что, мол, Москва не имеет права вмешиваться в дела «этих суверенных государств», в том числе и по их внешнеполитической ориентации.
А ещё раньше случился разрыв России с НАТО. Началось всё 6 октября, когда в НАТО объявили о высылке восьми дипломатов нашего натовского представительства и о сокращении самой миссии ещё на два человека. Причина – якобы эти восемь россиян являются сотрудниками разведки. Наши поначалу призвали натовцев одуматься, но там предпочли остаться глухими. Поэтому 18 октября Москва объявила о полном сворачивании своих отношений с альянсом. «В ответ на действия НАТО мы приостанавливаем работу своего постоянного представительства при НАТО, в том числе работу главного военного представителя», – заявил министр иностранных дел Сергей Лавров.
Через два дня, то есть 20 октября, стало известно, что США получили доступ к четырём новым военным базам, размещённым на территории Греции. Что это означает, стало понятно на следующий день, когда на брюссельском заседании глав министерств обороны стран НАТО начали изучать возможности быстрой переброски военных подкреплений из района Средиземного моря в Черноморский регион.
«Мы нарастили присутствие в Черноморском регионе, в море, воздухе и на суше в ответ на агрессивные действия России. Мы также изучаем возможности для быстрой переброски подкреплений в регион в случае необходимости», – воинственно сказал глава блока Йенс Столтенберг.
И сразу вслед за этим последовало сверхнаглое заявление министра обороны Германии о возможности применения против России ядерного оружия: «Мы должны чётко дать понять России, что мы готовы использовать такие средства». Надо сказать, что это заявление шокировало даже самих немцев, так как Германия после Второй мировой войны старается избегать любой воинственной риторики и даже во времена противостояния с СССР никогда не проявляла желания кому-либо всерьёз угрожать. А тут…
…Кстати, Гитлер в своё время напал на нашу страну именно по причине опасности скорого перевооружения Красной армии, которого он очень опасался. Боюсь, что финал этой трагической истории так ничему и не научил нынешних гитлеровских последователей из НАТО…
Что делает война с человеком?
Самые устрашающие опасности, которые грозят человечеству и сейчас и будут грозить еще не одно столетие, это — великая самоубийственная война и абсолютная всемирная тирания.
Даниил Андреев
Война — самое гадкое дело в жизни, противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие… Истребляя друг друга на войнах, мы, как пауки в банке, ни к чему иному не можем прийти, как только к уничтожению друг друга.
Лев Толстой
Война превращает человека в машину смерти, разжигает злобу и ненависть.Она в полной мере демонстрирует мировое зло в его беспримесно-чистом виде. Война делает явным зверство, скрытое в человеке. Война — последнее звено в эволюции животного мира, — писал Джон Стейнбек. Война преступна всегда хотя бы тем, что обращает людей в диких зверей, оборачивает эволюцию вспять. Война — это безумие, заставляющее усомниться в разуме человека. Война — злостная всепожирающая и разрушающая сила, несущая людям горе, страдания и душевную опустошенность.
Война обесчеловечивает, снимает границы допустимого, делает дозволенным всё абсолютно недозволенное, разрешает абсолютно запретное. Потому что если можно убивать людей, значит, можно творить всё дьявольское. Война трансформирует психику людей, переворачивает шкалу ценностей, снимает все нравственные табу. Война страшна даже не тем, что там отрывают руки и ноги. Война страшна тем, что там отрывают душу, — считает Аркадий Бабченко. Пока существуют войны, человек лишен права называть себя sapiens.
Каждый раз, когда власть начинает разжигать военный психоз масс, я задаюсь вопросом: как же так случилось, что в наши дни некрофилов и живодеров в очередной раз допустили до власти? Почему человечество до сих пор не положило конец их дьявольству? Именно дьявольству, потому что я не вижу причин, которые могут оправдать миллионы загубленных и поруганных жизней, убитых и изувеченных детей… Война — это дьявольство в его чистом виде и любые попытки ее оправдания — пособничество бесовщине и безумию фюреров, приведших к войне. Тем более, что затевающие войну сами неизбежно становятся ее жертвами.
Альберт Эйнштейн по поводу всего этого говорил: «Тот, кто довольно марширует под музыку в строю, уже заслужил мое презрение. Мозгом он был наделен по ошибке, ему вполне было бы достаточно и спинного мозга. С этим позором цивилизации должно быть покончено. Героизм по команде, бессмысленная жестокость и омерзительная бессмысленность, называющаяся патриотизмом — как сильно я ненавижу всё это, какой низкой и подлой является война. Я предпочел бы быть разорванным на куски, чем быть частью этого грязного действа. Я убежден, что убийство под предлогом войны не перестает быть убийством».
Как покончить с самым большим позором для человечества? Сравнительно просто: не допускать людоедов до власти! Но ведь они на то и людоеды, дабы питаться человечиной… Впрочем, хуже людоедов. Альберт Швейцер, уехавший лечить проказу в Африке, рассказал такую историю. Однажды ему привелось встретиться со старым людоедом из джунглей, который обескуражил его своим заявлением. Старый каннибал сказал Швейцеру: «Какие вы бессердечные белые люди — вы даже не съедаете погибших врагов. Вы убиваете просто так, только для того, чтобы убивать». Иными словами, в сознании каннибала не укладывалось, как это возможно — убивать миллионы людей ПРОСТО ТАК, без какой-либо пользы для своего племени…
Интересно, задумываются ли об этом нынешние поджигатели войн.
Третья мировая и победа справедливости: каким будет мир после вируса
Сегодня уже не нужно быть проницательным футурологом, чтобы понимать: мир находится в процессе взрывной технологической трансформации. В истории человечества революции в технологии всегда накапливались долго и постепенно, но рано или поздно некий триггер, спусковой крючок, запускал быструю перестройку и экономик, и общественных отношений. Правда, чаще всего эти поводы не были мирными: утверждение идеи всеобщего равенства потребовало 20 млн потерь в Первой мировой, а идея высшей ценности человеческой жизни утвердилась в результате Второй мировой с ее 50 млн погибших.
В последние годы бизнесмены и аналитики так часто предсказывали в экономике «дисрапт», что все утомились ждать его. Сегодня дисрапт — революционная трансформация — происходит на наших глазах. Компании-пионеры, запустившие этот процесс (Google, Amazon, Tencent, Alibaba и др.), развили новые технологии и новые отношения, которые начали менять традиционную экономику. Но удельный вес и темп этих изменений были настолько низки, что, казалось, переход займет не один десяток лет — сам Джек Ма еще недавно полагал так. Однако война с коронавирусом прорвала плотину, которая мешала развиваться компаниям-дисраптерам, и появившееся в ней окно возможностей расширяется день ото дня.
Сервис доставки, еще вчера занимавший пару процентов рынка ритейла, да и то лишь в мегаполисах развитых стран, испытывает взрывной рост, завоевывает малые города и вряд ли замедлит рост даже после отмены ограничений. Рынок удаленного образования, о пользе которого лениво спорили специалисты, на глазах начинает доминировать над традиционным университетом. В считанные недели появились новые онлайн-сервисы, о которых раньше говорили только самые смелые футурологи: Лувр удивляется росту потока посетителей — только не в залах, а на онлайн-площадке. Для крупных компаний участие в этой трансформации — единственный шанс выжить и не повторить печальный кейс Kodak, для новых игроков — возможность занять нишу, о которой раньше им и не мечталось.
За внешней трансформацией второй, еще более мощной волной идет внутренняя. Переход десятков миллионов людей на удаленную работу в течение одной лишь недели приводит к удивительным открытиям. Сотрудник, оказывается, более эффективно расходует рабочее время дома. Там он не гоняет бесконечный чай на корпоративной кухне, не курит с коллегами у входа и не трындит с партнером о погоде в переговорке. Трафик просмотра сериалов в рабочее время вырос незначительно, зато трафик корпоративных мессенджеров и сайтов онлайн-образования зашкаливает. Работодатель с удивлением осознает, что удаленная работа может быть на треть эффективнее офисной и вдвое дешевле ее, что аренда гламурного офиса в бизнес-центре класса «А» все эти годы была избыточной. Коворкинг, еще вчера казавшийся новшеством, сегодня выглядит устаревшим переходным звеном к дистанционному типу занятости — и вряд ли вернется к нам.
В итоге прямая связь между потребителем, поставщиком, сотрудником и местом непосредственного принятия решения по конкретному запросу сократилось с дней или недель буквально до миллисекунд. Это перемещает привычные ранее корпоративные пирамиды в один музейный ряд с древнеегипетскими. Пройдет пара лет, и компании нового формата, новых принципов самоорганизации будут с удивлением изучать разветвленные оргструктуры и бизнес-процессы вымерших компаний-динозавров как загадочный код, подлежащий расшифровке и не поддающийся объяснению. Вопрос «Как они тогда управляли бизнесом?» станет риторическим. Действительно, как?
Но впереди третья трансформация — самая важная и сложная для понимания. Это дисрапт бизнес-отношений, деловой среды и нематериальных факторов стоимости бизнеса. Старые связи разрушаются, на их место встают новые, — прежде всего эмоциональные.
В новой парадигме право сильного уйдет, его заменит право правого.
Когда-то стоимость предприятия измеряли материальными активами, затем к ним добавилось могущество бренда, чуть позже — репутация, нарабатываемая через социальную ответственность, экологические программы, благотворительность. Сегодня, когда люди во всем мире объединяются в сообщества и стремятся держаться вместе, в числе важнейших факторов стоимости бизнеса окажутся способность к партнерству, эмпатия, справедливость. В этом и будет заключаться сила бизнеса в XXI веке — и еще долго после того, как побежденный COVID-19 уйдет в историю.
Глава Всемирного экономического форума Клаус Шваб еще в декабре 2019 года осторожно сформулировал эти новые отношения, назвав их stakeholder capitalism — что яснее всего звучит по-русски как «капитализм равных возможностей». Потребитель и производитель, сотрудник и работодатель, компания и государство — все заинтересованные стороны участвуют в этой новой системе отношений как ее равноправные акционеры, и справедливое партнерство между ними становится высшей ценностью.
Поменяются критерии силы: в феодализме ее олицетворял меч, в капитализме — денежный мешок, потом бренд. Завтра это будет нравственный облик (бизнесмены старой формации на этом месте упали в обморок). Соответственно, изменятся и инструменты силы: если когда-то договоренность с чиновником или судом обеспечивала успех в корпоративном споре, то теперь пост известного блогера о том, что он ударил женщину, резко сужает бизнес-возможности. Эта тенденция зародилась вчера, но завтра станет преобладающей.
Компании, много лет успешно работающие над разрешением споров между собственниками, урегулированием корпоративных конфликтов, должны оказаться на переднем крае этой трансформации бизнес-отношений. В новой парадигме право сильного уйдет, его заменит право правого. Мы можем быть первыми в России, кто встроится в этот неизбежный процесс. Победой в Третьей мировой станет установление норм справедливого бизнеса. И за это уж точно стоит воевать.
Битва за мозг: Третья мировая будет не атомной, а когнитивной
Не все отнеслись серьёзно к тому, что в августе этого года советник министра обороны России Андрей Ильницкий заговорил о «ментальной войне», с помощью которой Запад рассчитывает победить Россию. Им были высказаны совершенно правильные мысли насчёт угрозы «ментального заражения чуждыми смыслами», что русские «культура, традиции, убеждения и мировоззрение людей выступают главным призом ментальной войны против нас». Трудно поспорить и с таким утверждением:
В настоящее время инструменты ведения войны и соперничества мирного времени схожи до степени смешения. Спектр угроз и способов межгосударственного противоборства изменяется настолько, что можно констатировать возникновение нового типа войны – ментальной войны. И эта война уже идёт. Цель войны нового типа – уничтожение самосознания, изменение ментальной, цивилизационной основы общества противника. Ментальные войны ведутся без объявления, последствия их проявляются хоть и не сразу, но необратимо. Им присущи стратегические и оперативные цели, определённые этапы и технологии реализации.
Действительно, если «ранее, в классической войне, требовалось разгромить ВС противника и захватить его территорию, то теперь это вовсе не обязательно». Поскольку «можно разрушить государство и уничтожить страну, поменяв самосознание, мировоззрение, цели, ценности и приоритеты общества». Причём это бесповоротно, поскольку «если ВС и инфраструктуру можно восстановить, то эволюцию мировоззрения повернуть вспять невозможно». Если народ России, несмотря на мощь её армии, проиграет ментальную войну, делает вывод Ильницкий, то, утратив свой «цивилизационный, духовно-нравственный код, исчезает из мировой истории», так же как исчез из неё вместе с потерпевшим поражение в похожем конфликте с Западом СССР и советский народ.
Всё вроде бы так – честные наблюдатели это видят. Но неужели это действительно осознанная, целенаправленная политика Запада с целью победить нас без войны? Или просто сейчас такой мир, всё это происходит спонтанно, само собой, и не надо видеть демоническое начало и «конспирологию» там, где их, в общем-то, нет? Для неискушённых, благородных людей, судящих о других по себе, простительно было думать так. Но только до начала октября. Потому что слова советника Сергея Шойгу нашли полное и абсолютное подтверждение – в стане НАТО. За одним стилистическим исключением – «ментальную» войну натовцы называют «когнитивной» (от лат. cognitio – восприятие, познание), что практически одно и то же. Судите сами.
Летальная стратегия НАТО
8 октября западный интеллектуальный ресурс The Grayzone опубликовал статью Бена Нортона «За когнитивной войной НАТО: Битва за мозг, которую ведут западные военные».
Возглавляемый США военный картель НАТО опробовал новые методы гибридной войны против своих самопровозглашённых противников, включая экономическую войну, кибервойну, информационную войну и психологическую войну. Теперь НАТО разрабатывает совершенно новый вид боевых действий, который назвало когнитивной войной. Описанный как «милитаризация наук о мозге», новый метод включает в себя «взлом личности» путём использования «уязвимостей человеческого мозга» для реализации более сложной «социальной инженерии».
Провозглашённая цель натовской «битвы за ваш мозг» в «человеческой сфере» – «сделать каждого оружием». Эта фраза, разумеется, требует пояснения. Вот оно:
До недавнего времени НАТО разделяло войну на пять различных оперативных областей: воздушную, наземную, морскую, космическую и кибернетическую. Но с развитием стратегий когнитивной войны военный альянс обсуждает новый, шестой уровень: «человеческую область».
Автор ссылается на спонсированное НАТО исследование 2020 года, в котором чёрным по белому говорится: «В то время как действия, предпринимаемые в пяти областях, выполняются для того, чтобы оказать влияние на человека, цель когнитивной войны состоит в том, чтобы сделать каждого оружием». Никаких иллюзий не должно быть: «Мозг станет полем битвы XXI века», а люди – «это спорная область», «главная уязвимость», которую необходимо подчинить и использовать в своих интересах.
Откровения дю Клюзеля
Дважды в год – весной и осенью – НАТО проводит «мероприятие в стиле питчинга», которое называется «Инновационный вызов». 30 ноября оно состоится в Канаде под названием: «Невидимая угроза: инструменты противодействия когнитивной войне».
В преддверии и в плане информационной подготовки этого мероприятия Канадская ассоциация НАТО (NAOC), формально «независимая» неправительственная организация, имеющая, однако, согласно её сайту, «прочные связи с правительством Канады, включая Министерство по глобальным вопросам и Министерство национальной обороны», провело «панельную дискуссию» по когнитивной войне. В нём принял, в частности, участие автор приведённого выше исследования НАТО 2020 года Франсуа дю Клюзель. Это отставной французский офицер, создавший в 2013 году в Норфолке (американский штат Вирджиния) Инновационный центр НАТО, которым управляет с тех пор. В своём выступлении он отметил, что когнитивная война «прямо сейчас является одной из самых горячих тем для НАТО» и «стала повторяющимся термином в военной терминологии в последние годы».
Француз-атлантист говорил чётко и… страшно. Вы только вдумайтесь:
Крайне важно понимать, что это игра на нашем познании, на том, как наш мозг обрабатывает информацию и превращает её в знания, а не только игра на информации или на психологических аспектах нашего мозга. Это не только действие против того, что мы думаем, но и действие против того, как мы думаем, как мы обрабатываем информацию и превращаем её в знания. Другими словами, когнитивная война – это не просто другое слово, другое название информационной войны. Это война с нашим индивидуальным процессором, нашим мозгом.
Дю Клюзель определил когнитивную войну как имеющее «универсальный охват» «искусство использования технологий для изменения восприятия человеческих целей». Эти технологии, по его словам, включают области NBIC – нанотехнологии, биотехнологии, информационные технологии и когнитивные науки. Они создают в совокупности «своего рода очень опасный коктейль, который может ещё больше манипулировать мозгом».
Всё это подробно разбиралось и в его исследовании годичной давности. Когнитивная война, разъяснялось в нём, преследует цель подорвать доверие к институтам, политикам, собственной стране и её союзникам:
Это поле боя является глобальным благодаря интернету. Не имея ни начала, ни конца, эта война не знает передышки… в любом месте, 24 часа в сутки, 7 дней в неделю.
Современная концепция войны заключается не в оружии, а во влиянии. Победа в долгосрочной перспективе будет зависеть «исключительно от способности влиять на когнитивную область и изменять её», прошли те времена, когда войны велись за землю, теперь они будут вестись за мозг.
Таким образом, вывод, сделанный дю Клюзелем в своём спонсированном НАТО исследовании прошлого года, остаётся в силе:
Когнитивная война вполне может быть тем недостающим элементом, который позволяет перейти от военной победы на поле боя к прочному политическому успеху. Человеческая сфера вполне может быть решающей областью, в которой многодоменные операции достигают конечного эффекта. Первые пять доменов могут принести тактические и оперативные победы; только человеческий домен позволит достичь окончательной и полной победы.
Именно этот момент отличает когнитивную войну от психологической – последняя не предусматривала достижения долгосрочных политических успехов. Однажды обманутые и распропагандированные люди в какой-то момент приходили в себя, хватались за голову и начинали исправлять допущенные ими глупости и ошибки. А вот теперь этот номер не пройдёт, ибо речь идёт фактически о глубинном перепрограммировании человека, целых обществ и стран – о том самом, о чём бьёт тревогу советник Сергея Шойгу.
Итак, мы видим, как на наших глазах меняется концепция войны, которая, увы, есть самое естественное состояние человека в истории. Изначально цель войны заключалась в поражении живой силы противника. Война могла вестись войсками, не изменяя принципиально жизни остальной части общества. Так было до 1914 года.
Первую мировую войну вели уже не только армии, а страны, их общества, мужчины и даже женщины – победы ковались в тылу, и победили в ней не те, у кого были крепче армии (немцы, русские), а те, у кого оказался крепче тыл (англосаксы и французы), выше психологическая устойчивость. Главное в той войне, второй серией которой стала Вторая мировая, было не столько поразить живую силу противника, сколько уничтожить его инфраструктуру, распропагандировать, подорвать у врага дух борьбы.
Однако сейчас будет ещё круче. Если результатом информационно-психологической войны является нежелание противника продолжать борьбу из-за разочарования в своём деле и идеалах, то когнитивная война идёт ещё дальше. В этом случае противник изощрённо программируется на саморазрушение и самоликвидацию, у него незаметно создаётся нужная врагу «начинка».
Ставшие жертвами этой дьявольской «социальной инженерии» люди искренне полагают, что никакой борьбы и войны вообще нет. А раз нет ощущения войны и поражения в ней, не будет и реванша. Для этого Запад и вкладывает огромные средства в так называемое гражданское общество, всевозможные НПО, «просветительскую деятельность», образовательные и культурные программы, оппозиционных блогеров, СМИ, главная цель которых – незаметно перепрограммировать оппонентов Запада, чтобы потом уничтожить, да так, что те ничего и не заметят. И ещё будут этому аплодировать. Это всё, конец.
Что с того?
России такого конца точно не нужно.
Хорошо уже то, что данная опасность осознаётся. Теперь на очереди следующий этап – нависшую угрозу должно осознать большинство народа, а не только его интеллектуальная элита и государственные люди, знающие по долгу службы повадки западных «партнёров».
Современная война: как это бывает и чем чревато для простых граждан
Итак, как все это может развиваться в нынешней ситуации
Первая стадия: предварительные консультации — она идет сейчас. Все пытаются отговорить Путина от авантюры, попутно готовясь к другим вариантам. На данном этапе заинтересованные стороны должны окончательно признаться себе и друг другу, что миром ситуацию не разрешить. Как только она закончится, начнется
Вторая стадия: изоляция агрессора. Россия публично объявляется агрессором, начинается формирование коалиции сил помощи Украине. Этот процесс может занять много месяцев — но куда кому спешить? Время работает против агрессора, особенно с учетом экономического фактора. На первом этапе достаточно просто укрепить границы Украины и блокировать оккупированный Крым.
Третья стадия: режим санкций. Это самое неприятное для нас, обычных граждан. Арест счетов и бизнесов верхушки РФ — это, конечно, приятно, но исключительно в моральном плане. Введение санкций всегда больно бьет по простым людям, а сильнее всего — по самым бедным. Это сейчас, в шовинистическом порыве, легко рассуждать что «обойдемся». Любой, кто хоть немного в курсе структуры российской экономики, прекрасно понимаает: экономические санкции обрушат ее в несколько месяцев. Не будет ни банков, ни товаров, ни услуг. Начиная от обслуживания карточек Master и Visa, кончая интернетом (который отключат наши же руководители). Лекарства, привычные продукты питания, запчасти для техники — это еще не полный список. Все это разрушит множество бизнес–структур в России, оставив без работы наших же сограждан. Война — это циничное дело и что бы там ни говорилось о том, что санкции не против населения, это все неправда или полуправда. Истинная цель любых санкций — сделать жизнь граждан невыносимой, что рано или поздно вызывает ненависть к собственной власти даже у самых отчаянных шовинистов. Главный фактор тут — время. Описанные мною явления наступят не сразу, умирание экономики от санкций займет несколько месяцев и даже лет — но, повторюсь, а кому куда спешить? Наоборот, переходить к стадии активных действий имеет смысл именно тогда, когда большинство население уже почувствует на себе все прелести ситуации. Не исключено, что будет иметь место и диверсионная активность — на войне как на войне. Так что мобильная связь и вообще все виды связи в России могут быть выведены из строя или очень плохо работать (связь могут отрубить наши, свалив на врагов).
Четвертая стадия: силовая. Прошло пол года, объявленная агрессором Россия живем в режиме санкций и круглосуточной шовинистической истерии. Экономика умерла, в магазинах мало товаров, многие магазины и ресторан не работают, инфляция, введены ограничения или запрет на хождение валют. Многие банки просто рухнут вместе со вкладами. Кроме того — безработица и информационная изоляция. Все это время вокруг Крыма идет концентрация вооруженных сил. Что там происходит внутри — референдумы, новые правительства и прочие чудеса — это все никому не интересно начиная со второй стадии. Крым считается оккупированной территорией. Наконец, в «час икс», происходит то самое, чего так жаждали шовинисты: война со стрельбой. Но, конечно же, она не такая, как в фильмах — это не идущие строем в атаку карикатурные «пиндосы» и «бандеровцы», которых рубят в капусту чудо–богатыри. Посмотрите, как шла операция в Кувейте и Сербии: максимальный ущерб был нанесен беспилотниками, ракетами и всем прочим. Первых солдат «защитники» Крыма увидит только после того, как военной инфраструктуре полуострова (а возможно и окрестных территорий РФ, где размещаются военные объектв) будет нанесен максимальный ущерб и наступающим силам мало что будет угрожать (опять же, вспоминаются многозначительные обещания любителей Хусейна и Милошевича — беспилотники это фигня, у нас же миллионы танков и лучшая в мире пехота, только суньтесь! Как мы помним, когда враги все–таки сунулись, не было уже ни танков, ни организованной пехоты, почитайте сами детали. Сербы тоже долго хвастались, что сбили из берданки целый Стелс — только что им это дало? Где теперь Милошевич и их Косово? Вот–вот). Возможно, на этой стадии и будет иметь место какой–то героизм и некоторое количество бессмысленных подвигов, но конец один: Крым так или и наче зачистят от российских войск и всех тех, кто слишком активно с ними сотрудничал — такова война, это надо понимать. В этом нет ничего хорошего, но такова практика.
Пятая стадия: после неизбежной военной катастрофы страдания рядовых граждан России не закончатся. Тут обломаются и те, кто будет ждать прихода воинов–освободителей: никакие междунарожные силы не перейдут границу России — речь ведь будет идти только о Крыме. Закончив с ним (и попутно максимально уничтожив всю военную и экономическую инфраструктуру, которую только возможно по всей территории России), острая стадия конфликта закончится и все вернется к третьей стадии. И вот она будет длиться до тех пор, пока РФ или не признает свое поражение и границы Украины, или, если наш правитель будет упорствовать, до тех пор, пока он будет оставаться у власти. Повторюсь, Ирак жил в таком кошмаре 12 лет и с падением режима Хусейна не стало и Ирака.
Вот такая грустная история. Я понимаю, что шовинистов никакими аргументами не вразумит и адресуюсь главным образом к нормальным людям: ничего хорошего никого не ждет, от санкций плохо будет всем, да и злость вымещать будут на всех нас.
Примечание про Китай, а то тема часто поднимается.
Между прочим, у Китая очень жесткая позиция по сепаратистам — потому что они с ними имеют дело в Тибете и Синьцзяне, а также считают Тайвань территорией КНР, захваченной сепаратистами. И вот с чего бы им вдруг поощрять сепаратизм? КНР, кстати, не признало Абхазию и Южную Осетию.
Это открытка тем, кто почему–то верит в российско–китайское единство интересов. Да ни в каком месте они не едины, эти интересы.
