Меню сайта
Присоединяйтесь в Facebook
Как убивает пуля
По незнанию, многие считают, что главная опасность пули – отверстие, которое она делает. На самом деле, пуля – крохотный кусочек металла, не способный причинить особо вреда. Но вот энергия, которую несет этот кусок металла, в зависимости от типа, массы, калибра, скорости полета, и прочих факторов, представляет существенную опасность, но самое страшное – гидроудар.
Этот гидроудар не заметен невооруженным глазом, но если посмотреть на проникновение пули в замедленной съемке, то можно увидеть, несколько разрушительная энергия возникает, при попадании пули в тело.
Чтобы проверять, как разные пули действуют на плоть, используется баллистический гель – смесь воды и желатина. Вот несколько видеороликов с тестированием различных боеприпасов на баллистическом геле:
Если кто-то думает, что тело реагирует на пулю иначе, то вот видео с охоты, с замедленной съемкой:
На роликах видно, как при попадании, маленькая пуля весом всего в несколько грамм, заставляет тело большого животного содрогаться, создавая мощный гидроудар.
Кроме того, пули, при попадании в тело, могут начать кувыркаться, разрываться на части. А существуют боеприпасы, которые специально сконструированы так, чтобы при попадании создавать мощнейший гидроудар. Например, «Ураган» от Тахо, или Hexolit от DDupleks:
Даже обычные и гладкие пули не осталяеют ровных отверстий. Например, пуля от АК образует пулевой канал в десятки, а то и сотни раз больше самой пули. Вот как выглядят пулевые каналы от популярных у нас патронов калибра 7,62х39 и 5,45Х39:
Так что не так страшна сама пуля, как энергия, которую она несет.
Вот еще видео, с разрушительной силой пули:
Что делает пуля при попадании в человека
Благодаря фильмам-боевикам в голове уже давно сложился устойчивый образ главного героя. Накаченный главный герой, небрежно удерживая пулемет в одной руке, и американский флаг в другой на фоне взрывов отстреливается от врагов, которые наступают со всех сторон. Ни одна пуля не пролетает мимо врагов и все они картинно падают замертво.
Подобные картины непременно вызывают смех у людей воевавших и видевших все ужасы войны. Оказывается, пуля, попадая в человека, далеко не всегда, а точнее, почти никогда не приводит к моментальной смерти. Так как же она влияет на организм и что при этом чувствует человек?
Кувалда или сверло
Ощущения при получении огнестрельного ранения зависят от типа патрона: они бывают высокоскоростные (сверхзвуковые) и низкоскоростные (дозвуковые).
В настоящее время в военных конфликтах так же используются так называемые малоимпульсные патроны 5.45х39 мм или 5.56х45 НАТО. При попадании в тело, такие патроны начинают кувыркаться и вызывают обширные внутренние повреждения.
Пуля-дура
Пулестойкий Платт
Наглядным примером того, насколько человек живуч и может продолжать оказывать сопротивление, может послужить история, произошедшая в США в 1986 году и получившая название “Бойня в Майами”.
Полицейские окружили машину, в которой находились двое подозреваемых в ограблении банка, одним из которых оказался бывший спецназовец Майкл Платт. Преступники начали отстреливаться. Один из подозреваемых получил ранение и перестал отстреливаться, но Платт продолжил сопротивление. Он получил пулю в шею из револьвера, затем ему в грудь, побив перед эти руку, прилетела экспансивная(разрывных) пуля, которая пробила легкое и артерию. После этого Платт получил ещё две экспансивных пули в ногу и спину. Уже раненый он прячется за машиной и получает ещё два револьверных выстрела в руку(он дробит ему кисть) и в грудь. При попытке сесть в машину агентов ФБР он получает по ногам картечью, которая перебивает одну из костей.
Физиология
Как говорят судмедэксперты, убивает не пуля, а повреждения, которые она наносит. А повреждения эти делятся на два типа: ущерб от самой пули, разрывающей ткани и ломающей кости, и ущерб от энергии пули. Дело в том, что наши клетки наполнены жидкостью и огнестрельное ранение сопровождается гидроударом. От этого происходит повреждение нервных окончаний и вторичный разрыв тканей, когда пуля уже прошла дальше по раневому каналу. Немалое значение играет и сам настрой человека.
По мнению врачей, уже упомянутый Платт смог продолжать действовать, потому что изначально поставил себе такую цель. Он не чувствовал боли даже при попаданиях в части тела, пронизанные нервными окончаниями. Несмотря на то, что такие места одни из самых чувствительных.
В таком стрессовом состоянии организм старается не обращать внимание на повреждения, сосредотачиваясь на выполнении задачи. Подобный случай произошел в 1991 году в Вильнюсе. В телецентре засели экстремисты, и разбираться с ними послали “Альфу”. Когда спецназ пересек площадь и зашел внутрь, один из бойцов пожаловался, что у него что-то в спине. Оказалось, что ещё на площади ему в спину прилетела автоматная пуля, но он был сосредоточен на выполнении приказа и даже сразу не заметил ранения, которое оказалось смертельным.
Пулевое ранение: что реально с вами будет
Большую часть того, что мы знаем об огнестрельных ранениях, мы узнаем из телевизора. Лишь малая часть этой информации на самом деле познавательна.
Будучи военным врачом в Афганистане, я латал людей с самыми разнообразными огнестрельными ранениями. А так как я женат на работнице пункта первой помощи в больнице Джона Хопкинса в американском Балтиморе, огнестрельные ранения остаются — во всяком случае, косвенным образом — значительной частью моей жизни. В 2019 году количество жертв огнестрельных ранений в Балтиморе, похоже, превзошло количество жертв кокаиновой эпидемии. Я кое-что почерпнул из бесед с сотрудниками скорой помощи больницы Джона Хопкинса и из собственного опыта, и я могу поделиться с вами полезной информацией, которую вы никогда не узнаете из кино. Но я хочу не просто разрушить голливудскую софистику: я хочу, чтобы люди знали, как им действовать, если они когда-нибудь окажутся в числе тех 297 американцев, которые каждый день ловят пули в результате убийств, нападений, случайных выстрелов, полицейских вмешательств, самоубийств и попыток их совершить.
Как кровотечение происходит на самом деле
Лавери был ранен на близкой дистанции: роковая пуля была выпущена из ПКМ калибра 7,62 мм. Лавери быстро встал между стрелком и молодым американским пехотинцем — это было инстинктивное решение, за которое он получил медаль «Серебряная звезда». «Несомненно, он спас мне жизнь», — позже признался пехотинец в показании под присягой. Ник казался непобедимым. Ранее во время подобной операции пуля задела его лицо по касательной и осколок взорвавшегося гранатометного заряда попал в его плечо. Но на сей раз удача обошла его стороной.
Угроза потери крови — случай отнюдь не уникальный: эта причина смерти на поле боя — первая среди тех, которые можно предотвратить. Разрывы артерий тела — включая плечевые артерии в каждой руке, двусторонние паховые артерии и толстые подключичные артерии — потенциально могут привести к обильному кровоизлиянию. Нередко на киноэкране мы видим героев с ужасными ранениями, которые мужественно продолжают сражаться, тогда как на самом деле повреждение периферийных или соединительных артерий может нанести непоправимый ущерб за считанные минуты.
В организме человека предусмотрены определенные защитные механизмы на случай резкой потери крови. Сосудистая система перенаправляет кровь от конечности к сердцу, чтобы сохранить перфузию жизненно важных органов, хотя это эффективно лишь при затыкании раны. При мгновенной ампутации окружающие рану мышцы сокращаются и напрягаются. Кровь не начинает хлестать, будто вода из сломанного гидранта, как показано в «Убить Билла». Напротив, может пройти несколько минут или даже часов, прежде чем начнется сильное кровотечение. При обучении военным медикам постоянно напоминают о том, как их предшественники не могли вовремя определить и начать лечить «чистые» ампутации, что становилось причиной наступления отсроченных и непредвиденных кровотечений на пути к более продвинутым медицинским пунктам.
Рваные раны и повреждения тканей — несколько другая история. Теоретически, они могут разрывать артерии и крупные вены, оставляя окружающие мышцы в неведении. В случае с пулями все сводится к поиску оставленного отверстия и прослеживанию пути, что без дара хирургической точности, которого нет ни у какого стрелка, остается лишь очередным напоминанием о том, что все дело в удаче. Целиться в конечности для нанесения «поверхностных ранений» — очередной киномиф, полицейских и солдат такому не учат.
Более того, многочисленные огнестрельные ранения в области торса не всегда приводят к смерти или даже потере трудоспособности. Арун Наир, работающий на полставки доктором в клинике Джона Хопкинса и член ВОЗ, убеждает своих студентов, что «пули — это магия». В подтверждение своих слов он приводит историю молодого человека из Ливана, который выжил после шести огнестрельных ранений. Пули попали в грудь и горло. Одна из пуль остановилась внутри перикарда, узкого пространства между сердцем и тонкой защитной мембраной. Другая застряла в пищеводе жертвы, и он ее проглотил. Что удивительно, пациент пребывал в сознании и мог разговаривать с докторами. «Вы не можете ничего предугадать», – утверждает Наир. Пули могут отскакивать, рикошетить и менять вектор направления, уже оказавшись под кожей.
Что делать при ранении
Во-первых, если это возможно, остановить кровотечение. Отеки и побледнение — верные признаки кровоизлияния, и каждый способен их распознать. Исследователи зон американских военных конфликтов приписывают неконтролируемому кровотечению 90 процентов смертей, которые можно было предотвратить, но все равно простые солдаты так и не научились с ним справляться. Кровопотеря контролируется давлением, нагнетаемым руками или тугим жгутом — купленным или сделанным из подручных средств — в верхней части конечности.
Что еще можно сделать в таком случае? Ответ: мало что. Небольшой процент смертей в бою спровоцирован таким состоянием как клапанный пневмоторакс — коллапс лёгкого, если по-простому. У лёгких нет мышц. Они расширяются благодаря отрицательному давлению внутри плевральной полости, что означает нежелательность образования какого-либо отверстия. Необходимо предотвратить попадание воздуха в грудную полость, что часто делается при помощи герметичной повязки, которую можно сделать из скотча, резины или специального изоляционного слоя. Любое отверстие в зоне между шеей и пупком — это проблема, требующая немедленного вмешательства. Определение и лечение клапанного пневмоторакса также возможно и на месте, но не без предварительной практики и специального оборудования.
Время играет критическую роль при неотложных состояниях, и вполне очевидно, что, прежде всего, усилия окружающих должны быть направлены на доставку пострадавших в госпиталь. Но выживание может зависеть и от инстинктов оказывающего первичную медицинскую помощь.
Лучше ли получить выстрел в грудь, нежели в ногу? Определенно, нет. Но доктора не принимают ничего на веру, и вы тоже не должны.
Нашпигованные свинцом, или Что чувствуют люди, когда их подстрелили?
Прохожие оказывают первую помощь раненному в Новом Орлеане, США
Чтобы не интриговать читателя сразу же скажем, что в большинстве случаев пулевое ранение, в момент нанесения, оказывается не слишком болезненным. Дебора Коттон, раненная в 2013 году во время парада в День матери в Новом Орлеане, описывает свои ощущения так:
Между тем ранение женщины было очень тяжелым — пуля попала ей в бок, прошла снизу вверх и засела слева в грудной клетке. Дебора перенесла 36 операций, во время которых ей удалили почку, часть поджелудочной железы, большую часть желудка, толстую и двенадцатиперстную кишку.
Можно сказать, что ранение было фатальным и лишь экстренно оказанная высококвалифицированная медицинская помощь спасла женщине жизнь. Общаясь с журналистами в больнице, Коттон сообщила:
Если вы считаете, что мисс Коттон хорохорится или представляет собой особый случай человека с аномально высоким болевым порогом, то вот вам история Райана Джарси. Парень без единой царапины пережил вооруженное ограбление у себя дома, но получил инвалидность из-за собственной неосторожности.
Делая лирическое отступление, можно добавить, что физические страдания молодого американца были органично дополнены осознанием того, что всего за 12 часов до несчастного случая он был выписан из медицинской страховки своих родителей, но не успел еще оформить свою. Ампутация того, что осталось от его ноги и последующее лечение и реабилитация обошлись его семье в 60 тысяч долларов.
Случаи Деборы и Райана вполне типичны — сотни людей, испытавших на себе неприятную процедуру проникновения пули, картечи или дроби в тело, описывают свои первоначальные ощущения как незначительные или неприятные, но неожиданно менее болезненные.
О жжении, которое появилось спустя некоторое время после попадания пули, рассказывает и уже знакомая нам Дебора Коттон:
Можно отметить, что ощущения людей в момент попадания пули в тело весьма схожи, а вот последующие отношения варьируются очень существенно, в зависимости от места ранения. Американский адвокат, получивший пулю в коленную чашечку (этим часто грозят оппонентам в фильмах), был очень впечатлен гаммой ощущений, пришедшей вскоре после попадания:
Чаще всего пострадавшие рассказывают о накатывающих волнах боли, которая может быть как вполне терпимой, так и зашкаливающей до экстремального уровня. Есть и редкие исключения — один экстремал, разрешивший друзьям подстрелить себя в икру из мелкокалиберного пистолета 22 раза, рассказал, что боль была вполне терпимая. Также он упомянул и то, что надеется, что если ему придется получить более серьезное ранение, то будет иметь некоторый иммунитет.
Теория о том, что человек может выработать таким образом нечувствительность к ранениям очень и очень спорна, но нельзя не оценить вклад этого безумца в исследования столь неприятного и актуального вопроса.
Особо стоит рассказать о выстрелах в голову. Мы все уверены, что такое ранение является наиболее опасным и шанс выжить после него мизерный. Но это вовсе не так — многие выживают после таких ранений, хотя и страдают потом от многочисленных осложнений.
50 cent мог бы рассказать об ощущениях при ранении многое — в рэпера попали 9 раз, причем сразу
Общим критерием для всех ранений в голову является сильная головная боль. Американец Майкл Мойлан, которому, пока он спал, в голову случайно (!) выстрелила любимая супруга, проснулся от попадания пули в верхнюю часть черепной коробки. Сразу же после этого пришла сильнейшая головная боль и виновница ранения отвезла его на своей машине в ближайшую больницу.
Майкл, несмотря на раскалывающую головную боль, не верил в свое ранение до тех пор, пока этот факт в приемном покое клиники не подтвердила медсестра. После того, как был поставлен диагноз, жена пострадавшего, Эйприл, скрылась, что наводит на сомнения о случайности ранения.
Но головная боль — это не самый интересный симптом, которым сопровождается попадание пули в голову. Гэри Мелиус, в которого выстрелили из пистолета, сообщил врачам о том, что в момент попадания он услышал крайне необычный звук, который никогда не слышал раньше и уверен, что не услышит после. Пациент сравнил его со звоном монеты в пустой пивной банке, но максимально пронзительным и оттого нереальным.
Джоаб Ходж, получивший пулю в голову в ходе вооруженного ограбления, так описал гамму своих ощущений от неприятного события:
Важно также сказать о том, что почти все раненные говорят о том, что лечение, реабилитация и последующие симптомы от осложнений, гораздо более болезненны чем само ранение. Упомянутый нами адвокат с простреленным коленом рассказал о том, что был неприятно удивлен длительностью и болезненностью процесса выздоровления.
Он был искренне возмущен тем, как показывают восстановление после ран в боевиках, ведь его ждали не пара перевязок и несколько прогулок с палочкой в кругу друзей, а месяцы неподвижного лежания и нестерпимой боли, которую он еле вынес, несмотря на постоянный прием обезболивающих препаратов.
Хочется рассказать и о еще одном немаловажном факторе, сопровождающем огнестрельные ранения — психологическом. Дебора Коттон, выжившая после тяжелого ранения, описывала свое состояние после выздоровления как очень неприятное и нестабильное и оно было связано не со страданиями от послеоперационных болей.
Женщина несколько месяцев страдала от посттравматического стрессового расстройства, которое оказывало влияние на многие аспекты ее жизни. Например, Коттон с удивлением обнаружила, что начала бояться ездить в автомобиле. Поездка со скоростью свыше 35 миль в час вгоняла ее в панику, бороться с которой было бесполезно. Казалось бы — что общего между стрельбой и ездой?
А вы знали, что у нас есть Instagram и Telegram?
Подписывайтесь, если вы ценитель красивых фото и интересных историй!
Ощущения человека, пораженного пулей.
В книге «Памяти Каталонии» посвященной войне в Испании 1937 года, Джордж Оруэлл, который принимал в ней участие, описывает свои ощущения, которые он испытал в первые моменты когда его ранил снайпер.
подступавших к нашим окопам, трогали мое лицо. Я думал о том, как
приятно жить в мире, в котором растут серебряные тополя. Но всю дорогу
рука болела нестерпимо, я выкрикивал ругательства и в то же время
старался сдерживать ругань, ибо при каждом выдохе изо рта шла кровь.
Для лл немного продолжения.
Доктор сменил перевязку, сделал мне укол морфия и отослал в Сиетамо. Госпиталь размещался в наспех сколоченных бараках. Раненые лежали здесь обычно всего несколько часов, потом их отправляли в Барбастро или Лериду. Морфий одурманил меня, но сильная боль не прошла. Я не мог двигаться и все время глотал кровь. Ко мне подошла сестра и попыталась — это очень характерно для испанских госпитальных обычаев — заставить меня проглотить большую тарелку супа, яйца, тушеное мясо. Она очень удивилась моему отказу. Я попросил закурить, но это был как раз период табачного голода и сигареты во всем госпитале не оказалось. Потом пришли двое друзей, отпросившихся на несколько часов с позиции, чтобы навестить меня.
И они ушли, забрав все мое имущество. Так поступали с каждым раненым — сразу же делили все его вещи. И это было правильно. Часы, револьверы и другие вещи были совершенно необходимы на фронте, а если их оставить у раненого, то их наверняка стащат по дороге.
К вечеру набралось достаточно больных и раненых для того, чтобы нагрузить несколько санитарных машин. Мы поехали в Барбастро. Ну и дорога! Эта война родила присловье: если тебя ранило в конечности — ты выживешь, если ранило в живот — умрешь. Теперь я понял почему. Ни один раненый с внутренним кровоизлиянием не мог выдержать многокилометровой тряски разбитыми грузовиками по крытым щебнем дорогам, которые не ремонтировались с начала войны. Ну и тряска! Я вспомнил детство и кошмарные американские горки. Нас забыли привязать к носилкам. Я держался за край носилок левой рукой, в которой сохранилось ещё немного силы, но один несчастный был выкинут на пол машины и можно лишь догадываться о его муках. Другой, ходячий, сидел в углу санитарной машины, и блевал не переставая. В Барбастро госпиталь был забит до отказа, койки стояли впритык. На следующее утро часть раненых погрузили в санитарные вагоны и отправили в Лериду.
Я пробыл в Лериде пять или шесть дней. Это был большой госпиталь, где лежали вперемешку больные и раненые, солдаты и гражданские. У некоторых в моей палате были ужасные раны. Рядом со мной лежал черноволосый паренек, принимавший какие-то медикаменты, от которых моча его становилась зеленой как изумруд. На нее приходили смотреть из других палат. Голландец-коммунист, говоривший по-английски, узнав, что в госпитале лежит англичанин, пришел ко мне. Мы подружились, он приносил мне английские газеты. Этот голландец был очень тяжело ранен во время октябрьских боев, ухитрился прижиться в леридском госпитале и женился на одной из медсестер. После ранения его нога высохла и стала не толще моей руки. Два ополченца, пришедшие навестить приятеля, узнали меня. (Мы познакомились в первую неделю моего пребывания на фронте). Это были ребята, лет по восемнадцать. Они неловко переминались с ноги на ногу возле моей постели, не зная, что сказать. Потом, желая выразить мне свое сочувствие, они вдруг вытащили из карманов табак, дали его мне и убежали, прежде чем я успел его им вернуть. Это был типично испанский жест! Я узнал потом, что во всем городе не было ни крошки табака и что они отдали мне свой недельный паек.
Через несколько дней я уже мог вставать и ходить с рукой на перевязи. Почему-то так она болела меньше. Некоторое время ещё держались внутренние боли — результат моего падения. Голос почти совсем пропал, но пулевая рана больше не болела. Говорят, что это обычное явление. Пуля, пробивающая тело с огромной силой, производит шок, как бы снимающий боль; зазубренный осколок снаряда или бомбы, бьющий обычно со значительно меньшей силой, причиняет, должно быть, страшную боль. В госпитальном дворе был симпатичный сад и бассейн с золотыми рыбками и какими-то небольшими серыми рыбами. Я часами смотрел на них. Порядки в Лериде дали мне возможность составить представление о работе госпиталей на Арагонском фронте. (Мне неизвестно положение на других фронтах). В некоторых отношениях госпитали были очень хорошими — умелые врачи, медикаменты и оборудование имелись, кажется, в достаточном количестве. Но два очень серьезных недостатка помешали спасти от смерти сотни, а может быть и тысячи раненых.
Первый недостаток заключался в том, что все прифронтовые госпитали использовались почти исключительно как перевязочные пункты, откуда раненых переправляли в тыл. В результате, квалифицированная помощь оказывалась только раненым, транспортировка которых была невозможной. Теоретически, большинство раненых сразу же подлежало отправке в Барселону или Таррагону, но из-за нехватки транспорта они попадали туда через неделю, а то и через десять дней. Раненые валялись в Сиетамо, Барбастро, Монзоне, Лериде, и других городах, не получая никакой медицинской помощи, если не считать чистой повязки, да и то не всегда. На страшные осколочные раны и размозженные кости накладывали повязку из бинта и гипса, писали на ней карандашом характер ранения и оставляли в таком виде на десять дней — до Барселоны или Таррагоны. Осмотреть рану по дороге не было почти никакой возможности; считанным докторам было не под силу справиться с потоком раненых. Они торопливо проходили мимо койки, приговаривая: «Да, да. В Барселоне вами займутся». То и дело возникал слух, что поезд в Барселону отправляется mañana — завтра. Вторым недостатком было отсутствие опытных медсестер. В Испании не оказалось достаточного числа подготовленных медсестер, возможно потому, что до войны эту работу исполняли главным образом монахини. У меня нет никаких претензий к испанским медсестрам, они очень добры и милосердны, но в той же мере необучены. Все они знали, как поставить больному термометр, некоторые из них умели делать перевязку, — только и всего. В результате никто не занимался ранеными, которые были слишком слабы, чтобы самим ухаживать за собой. Медсестры оставляли без внимания больных, неделю лежавших с запором, они редко мыли тех, кто сам не мог этого сделать. Я помню одного беднягу с раздробленной рукой, который, по его словам, три недели не мог вымыть лица. Никто не пришел ему на помощь. Даже кровати не перестилались по много дней. Еда во всех госпиталях была хорошая — может быть, даже слишком хорошая. В Испании, пожалуй больше чем в других странах, есть обычай закармливать больных тяжелой пищей. В Лериде кормили на убой. В шесть утра давали завтрак — суп, омлет, тушеное мясо, хлеб, белое вино и кофе. Обед был ещё обильнее. А в то же время гражданское население находилось на грани голода. Но испанцы видимо не признают такой вещи, как легкая диэта. Больным они дают те же блюда, что и здоровым — пряную, жирную пищу, плавающую в оливковом масле.
Однажды утром нам объявили, что всех раненых нашей палаты сегодня отправляют в Барселону. Я ухитрился послать жене телеграмму о моем приезде, а потом нас погрузили в автобусы и отвезли на станцию. И только когда поезд уже тронулся, госпитальный вестовой, ехавший с нами, заметил, как бы между прочим, что мы едем не в Барселону, а в Таррагону. Машинист, видно, передумал и изменил маршрут. «Это Испания!» — думал я. Но типично по-испански было и то, что они согласились задержать поезд, пока я пошлю новую телеграмму. Впрочем, телеграмма не дошла, и это опять же было очень похоже на Испанию».
