Особый отдел
Содержание
История
Особые отделы были созданы 19 декабря 1918 года постановлением Бюро ЦК РКП (б), по которому фронтовые и армейские ЧК были объединены с органами Военного контроля, и на их основе образован новый орган — Особый отдел ВЧК при СНК РСФСР. В дальнейшем с образованием особых отделов фронтов, военных округов, флотов, армий, флотилий и особых отделов при губернских ЧК была создана единая централизованная система органов безопасности в войсках. В 1934-38 гг. военная контрразведка, как Особый, затем — 5-й Отдел, входит в состав Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) НКВД СССР. В марте 1938 г. с упразднением ГУГБ, на базе 5-го Отдела создаётся 2-е Управление (особых отделов) НКВД СССР. Уже в сентябре 1938 г. Особый отдел воссоздаётся, как 4-й Отдел ГУГБ.
В подчинении — особые отделы (ОО) в РККА, РККФ, войсках НКВД.
Функции
В функции начальника, заместителя и оперуполномоченных особого отдела НКВД входило следующее:
С начала войны по октябрь 1941 года особыми отделами и заградотрядами войск НКВД было задержано 657 364 военнослужащих, отставших от своих частей и бежавших с фронта. В этой массе было выявлено и привлечено к ответственности 1 505 лиц по обвинению в шпионаже и 308 человек по обвинению в диверсиях. По состоянию на декабрь 1941 года особыми отделами было арестовано: [1]
Звания, форма одежды и знаки различия
В Положении об особых органах ГУГБ НКВД СССР, объявленном 23 мая 1936 г. совместным приказом НКО/НКВД СССР № 91/183, и устанавливавшем, в том числе знаки различия и форменную одежду для сотрудников военной контрразведки, оговаривалось, что в случае совместного разрешения начальников ОО ГУГБ НКВД СССР и Управления по начсоставу РККА, сотрудникам особорганов, имевшим военное или специальное военно-техническое образование либо армейский командный стаж, предоставлено право ношения форменной одежды и знаков различия командного или военно-технического состава обслуживаемых ими частей.
При этом, личному составу центрального аппарата ОО ГУГБ НКВД СССР и аппаратов особых отделов УГБ территориальных органов внутренних дел, а также лицам, работающим вне РККА и ВМС и подчинённых им учреждений, установлена форма одежды начсостава госбезопасности НКВД. Как до образования Наркомата внутренних дел, так и после июля 1934 года оперативными работниками особых органов использовалась форма одежды и петлицы (в сухопутных войсках) или нарукавные нашивки (на флоте) тех воинских частей или учреждений, к которым были прикреплены по службе.
Знаки различия
Для сотрудников особых отделов были установлены знаки различия по категориям в соответствии с занимаемой ими должностью:
Форма
После введения персональных званий для ГУГБ осенью 1935 года вопрос по форме одежды возник и у руководителей НКВД. В нормативных документах четко отмечалось, что сотрудникам особых органов ГУГБ НКВД «присвоено обмундирование частей ими обслуживающихся», в нем же содержалось несколько странное условие: «… причем со знаками различия ГУГБ». Между Наркоматом и Инстанциями началась оживленная переписка. Аргументация НКВД была вполне понятна. Наконец, 23 мая 1936 года было объявлено Положение об особых органах ГУГБ НКВД СССР, согласно которому сотрудникам ОО корпусов, флотов, особых отделений дивизий, бригад, укрепрайонов, флотилий, а также отдельным оперработникам, прикрепленным к частям и учреждениям РККА, устанавливалась форма одежды и знаки различия военно-политического состава соответствующих родов войск согласно присвоенным им специальным званиям органов госбезопасности:
Таким образом, особисты при форме политсостава рода войск, к которому принадлежала часть ими обслуживаемая, стали иметь как бы два звания — собственно присвоенное специальное звание ГБ и звание, по которому их знали в части (напр. майор ГБ — бригадный комиссар). Личному составу центрального аппарата ОО ГУГБ НКВД СССР и аппаратов особых отделов УГБ территориальных органов внутренних дел, а также лицам, работающим вне РККА и ВМС и подчиненных им учреждений, устанавливалась форма одежды начсостава госбезопасности. Данное положение оставалось до 1941 года, когда военная контрразведка на короткое время перешла в ведение Наркомата обороны (На базе ОО ГУГБ НКВД было образовано 3-е Управление НКО). В мае-июле 1941 года сотрудников ОО (теперь уже 3-х Управления/отделов) начали аттестовывать в званиях политсостава. После возвращения военной контрразведки в состав НКВД (с августа 1941 г. — Управление особых отделов НКВД СССР) особистов вновь принялись переаттестовывть на спецзвания ГБ. На форме одежды, однако, эти переаттестации никак не отразились.
До февраля 1941 года военные контрразведчики непосредственно в частях носили униформу обслуживаемого рода войск со знаками различия политического состава (наличие нарукавных звезд политсостава и отсутствие нарукавных знаков госбезопасности) и звались либо спецзваниями государственной безопасности, либо званиями политсостава. Личный состав 4-го отдела Главного управления государственной безопасности Народного комиссариата внутренних дел СССР (на данный момент управление военной контрразведки Службы безопасности Украины также переименовано в 4-е управление Департамента контрразведки) (с 29 сентября 1938-го по 26 февраля 1941-го годов выполнял функции военной контрразведки) носили униформу и знаки различия госбезопасности и имели звания «сержант ГБ — генеральный комиссар ГБ» — спецзвания госбезопасности. В период с февраля 1941-го по июль-август 1941-го военные контрразведчики так же носили униформу обслуживаемого рода войск со знаками различия политического состава и имели только звания политсостава. Сотрудники центрального аппарата (3-е управление НКО) в тот же период носили униформу ГБ и спецзвания ГБ (Начальник 3-го управления НКО майор ГБ А. Н. Михеев, зам. начальника — майор ГБ Н. А. Осетров и так далее). С 17 июля 1941 года, с образованием Управления особых отделов Народного комиссариата внутренних дел СССР, контрразведчики в войсках перешли на спецзвания ГБ (но также, наверное, пользовались и званиями политсостава). Униформа осталась прежней — политсостава.
19 апреля 1943 года на базе Управления особых отделов Народного комиссарита внутренних дел СССР было созданно Главное управление контрразведки «Смерш» с передачей его в ведение Народного комиссариата обороны СССР. Бывшие особисты перешли в подчинение Наркома обороны. В связи с этим практически всем им были присвоены общеармейские звания, то есть без приставки «государственной безопасности» в персональном звании. 3 мая 1946 года ГУКР «СМЕРШ» НКО СССР были реорганизованы снова в ОО МГБ.
Особый отдел Сталинградского фронта
Особые отделы в системе ВЧК появились в 1918 году. В 1934—1938 годах Особый Отдел входил в Управление госбезопасности НКВД и занимался контрразведкой.
После ряда реорганизаций в начале войны особые отделы были восстановлены в армии для борьбы с дезертирами, трусами, паникерами, шпионами и диверсантами, но находились в ведении НКВД. Главной их задачей тогда было остановить массовое отступление.
Им разрешались расстрелы на месте.
Вот его слова из интервью корреспонденту журнала «Москва» П.Креневу: «25 июля 1942 года после снятия Тимошенко с должности командующего Сталинградским фронтом на эту должность был назначен В.Н. Гордов. Я воспринял это назначение как крупную кадровую ошибку, так как знал Гордова как человека грубого, не пользующегося авторитетом среди участников битвы за Сталинград, в военном отношении не очень искушенного. Естественно, у нас имелись все подтверждающие это материалы.
Все это изложил в телеграмме, которую направил лично И.В. Сталину, а копию — Л.П. Берии».
Его ожидали большие неприятности. Был вызван Сталиным для объяснений в Москву. После расследования комиссией, прибывшей в Сталинград во главе с руководителем особых отделов Абакумовым, факты подтвердились, и командовать фронтом стал генерал Еременко.
Но тоже успехами не отличался.
Не верю я журналистам, особенно в хвалебных статьях к особым датам. Как и в эмоциональный порыв и рискованную бескорыстность крупного начальника НКВД, пережившего чистку.
Очевидно были внутренние конфликты. Возможно личные, но уж очень серьёзные, а вероятней клановые на высшем уровне. И чья-то заинтересованность его убрать. Гордова продвинул Маленков. Может, Берии не понравилось, и, уж, конечно, не без его участия разыграли это шоу.
1 августа ещё командующий войсками Сталинградского фронта генерал-лейтенант В.Н. Гордов отдаёт приказ №00162/оп, в котором, опять же, по поводу заградотрядов, сказано следующее: «Командующим 21, 55, 57, 62, 63, 65-й армий в двухдневный срок сформировать по пять заградительных отрядов, а командующим 1-й и 4-й танковых армий – по три заградительных отряда численностью по 200 человек каждый».
Наибольшее число задержаний и арестов произведено заградительными отрядами Донского и Сталинградского фронтов. По Донскому фронту задержано 36109 человек, арестовано 736 человек, расстреляно 433 человека, направлено в штрафные роты 1056 человек, штрафные батальоны 33 человека, возвращено в свои части и на пересыльные пункты 32933 человека.
По Сталинградскому фронту задержано 15649 человек, арестовано 244 человека, расстреляно 278 человек, направлено в штрафные роты 218 человек, в штрафные батальоны 42, возвращено в свои части и на пересыльные пункты 14833 человека».
По данным Энтони Бивора «за время Сталинградской битвы 13 500 советских военнослужащих были приговорены военным трибуналом к смертной казни. Расстреливали за отступления без приказа, за «самострельные» ранения, за дезертирство, за переход на сторону противника, мародерство и антисоветскую агитацию. Солдаты также считались виновными, если не открывали огонь по дезертиру или бойцу, намеревающемуся сдаться в плен».
Параллельно с ОО фронта работало и УНКВД области. 16 октября его руководитель Воронин, телефонировал в Москву: на 15.10.42 было «проверено 12 тыс. человек, из них задержано 250 дезертиров и лиц, уклоняющихся от службы в РККА».
Я пытался разыскать, где был этот второй по знаменитости дом обороны. К сожалению, не удалось. В справочнике по Сталинграду по состоянию на 1936 год в городе никаких водолечебниц не было.
И в центральной части города, где проходили ожесточённые бои никакой лечебной воды не было, и незахваченных немцами оставалось не более пяти километров вдоль берега. Источники с минеральными водами были только в южной части города, в Кировском районе. Да там особый отдел фронта никак не мог быть.
Может быть, водолечебницу построили до 1942 года, а может, Селивановский ошибся. О втором героическом доме нет ничего и в изданном в 1962 году в Волгограде путеводителе «По историческим местам Волгограда». Не известно про него и краеведам.
Но очень вероятно, что Особый отдел, по крайней мере, основная его группа, находился в обширных подвалах под руинами зданий, стоящих на передовой, перед командным пунктом 13-й гвардейской дивизии Родимцева, в бывшем нобелевском городке.
В статье в «Красной Звезде» Селивановский упоминал подвалы под зданием.
Скорее всего, там находился и фронтовой батальон Особого отдела. Конечно, в условиях Сталинграда полному штату* он не соответствовал.
Может, про не сдаваемое немцам здание звучит слишком громко, но
эти подвалы были на самой передовой, ближе к немцам, чем командные пункты дивизий. Риск был большой. А ситуации возникали драматические.
И к тому же начальник отдела фронта не сидел в бункере, а перемещался по линии огня. Однажды он даже вынужден был идти в атаку вместе со своими особистами, за что получил нагоняй от начальства.
«Штаб фронта, а после его перебазирования на левый берег Волги — штаб 62-й армии (командующий Чуйков) располагались, как известно, на высоком волжском берегу, под сорокаметровой его толщей. Мы могли бы разместиться там же и быть в безопасности. Но мы остались в городе, вместе с его защитниками жили и работали там под обстрелами и бомбежками в условиях постоянного боя». Н.Н.Селивановский.
Это по его рассказу.
А в его докладной в Москву от 16 сентября, когда немцы прорвались в центре города к Волге, есть такая фраза: «. Личным выездом в Сталинград в ночь на 16 сентября установил. » И ещё в донесении особого отдела от 21 сентября: «Т.Селивановский сейчас находится в Сталинграде в районе завода «Красный Октябрь».
Вот ещё выдержка из одного сентябрьского донесения.
«Сегодня противник вел особенно интенсивный огонь из артиллерии и подвергал бомбардировке с воздуха центр города и места причалов переправ. Сгорели две центральные пристани. Есть много жертв. У пристани на правом берегу Волги продолжает иметь место неорганизованность. Переправляемые ночью боеприпасы своевременно представителями командования 62-й армии и соединениями не принимаются, в связи с чем сгружаются на берег и днем зачастую подрываются огнем противника. Раненые до вечера не вывозятся. Тяжело раненые не получают помощи – умирают. Их трупы не убираются, по ним ездят на машинах. Врачей нет. Помощь раненым оказывают местные женщины.
По всем этим вопросам сейчас информирован начальник штаба фронта т. Захаров. Последний дал указание о направлении медперсонала в Сталинград, приказал убрать трупы. Командиру 13-й гвардейской сд дал указание ночью наскоро сделать два причала. Опергруппой Особого отдела 62-й армии на правом берегу Волги обнаружено пять исправных орудий, принадлежащих 92-й стрелковой бригаде. Командир бригады полковник Тарасов мотивировал, что он их оставил из-за отсутствия перевозочных средств. Работниками Особого отдела были найдены машины, орудия погружены и доставлены на передовую. Сегодня во время пожара на берегу у пристани Сталинграда сгорел начальник переправы. Особистами были приняты меры по спасению боеприпасов, что в значительной степени удалось осуществить».
В августе 1942 года в тыл противника было направлено 30 агентов, из них 22 готовились проводить контрразведывательные мероприятия на оккупированной территории.
Удалось собрать разведданные, в том числе, по подготовке наступлений в августе.
Зафронтовые группы особого отдела Сталинградского фронта с 15 сентября по 15 октября 1942 года совершили в тылу противника более 20 диверсий на железных дорогах и 11 налётов на узлы связи и склады материальных средств.
Была получена информация о 100 заброшенных в наш тыл агентах.
Но для проведения успешной контрразведки не хватало подготовленных кадров. Хотя в 1942 году в расположение Особого отдела Сталинградского фронта была направлена большая группа выпускников Высшей школы НКВД.
Нельзя не отметить огромную роль особистов во время подготовки к контрнаступлению осенью 1942. Нужно было вместе с армейцами всеми силами поддерживать секретность передвижений и размещения войск.
Работы хватало. «Непосредственно на Сталинградском направлении фашистские спецслужбы развернули разведывательную абверкоманду-101-А (шесть абвергрупп) и 204-ю диверсионную абверкоманду (четыре абвергруппы), два отделения (507-й и 508-й) тайной полевой полиции (ГФП), отделение «Русланд-Зюйд» вновь созданного под руководством РСХА отдела «Цеппелин» (разложение глубокого тыла и подпольщиков), два армейских, 12 корпусных и более 40 дивизионных разведотделов «1-Ц».
Только за июль-сентябрь 1942 г. в тыл Сталинградского (Донского) и Юго-Восточного (Сталинградского) фронтов фашистскими спецслужбами было заброшено более 350 агентов и диверсантов.
«Согласно сообщению особого отдела НКВД Сталинградского фронта, только за август 1942 г. на фронте были арестованы 110 немецких агентов, в том числе на линии фронта — 97 человек. 11 арестованных агентов прошли обучение в Варшавской, Полтавской и Яблоньской (в районе г. Люблин, Польша) разведывательных школах абвера. В ходе следствия было установлено, что немецкая разведка в течение месяца направляла свою агентуру в тыл Красной армии главным образом с заданиями по совершению диверсий, сбору разведывательных данных на линии фронта и в прифронтовой полосе, а также склонению советских солдат к переходу на сторону немецких войск».
ОО занимался и дезинформацией. Правда, не без недостатков. Селивановский сам рассказал о них.
«Нам удалось, как я уже отмечал, наладить агентурную работу как на передовой, так и за линией фронта и в нашем тылу, но вот крупных мероприятий по дезинформации противника мы почти не проводили. Лучшим средством для этого было бы завязывание с абвером радиоигр. Но до такой степени оперативного искусства мы тогда еще не доросли. Хотя, безусловно, могли этим заниматься, ведь нами было захвачено большое количество вражеских лазутчиков. Многие были с исправными рациями. Это наш просчет».
Постановлением СНК СССР от 19 апреля 1943 г. все ОО НКВД были преобразованы в органы контрразведки СМЕРШ.
Селивановский в новом звании комиссара государственной безопасности 3-го ранга (генерал-лейтенанта госбезопасности) с февраля 1943 года по 1946 год был заместителем начальника Главного Управления контрразведки «СМЕРШ» Наркомата обороны В.С. Абакумова. В его ведении был отдел по заброске агентуры и диверсионных групп в немецкий тыл.
В ноябре 1951 года в связи с делом Абакумова его арестовали. «Находясь под следствием обнаружил затяжное реактивное состояние в форме психического параноида и 2 января 1952 года был направлен на стационарное психиатрическое исследование. Постановлением Следственной части по особо важным делам МВД СССР от 21 марта 1953 года дело Н.Н.Селивановского было прекращено, он был освобожден из-под стражи и реабилитирован, находился в резерве МВД СССР. В августе 1953 года уволен в запас МВД по состоянию здоровья. В ноябре 1953 года формулировка заменена на увольнение «по данным, дискредитирующим звание лица начальствующего состава МВД».
Н.Н.Селивановский родился в 1901 году и умер в 1997. По фотографии можно предположить черты характера, позволившие ему проделать такой взлётный путь в чрезвычайно опасное время паучьей аппаратной борьбы, сталинских чисток и войны с таким мощным врагом, как Германия.
Вершитель судеб. В то время, держащееся на бесчеловечности и страхе, без таких было не обойтись.
Штат Отдельного стрелкового батальона при Особом Отделе фронта:
yaremchuk_v
yaremchuk_v New Testament The Gospel of Vladimir
Daniel 7:13 –14 and there before me was one like a son of man
От Мессии из СССР с любовью! «Особый отдел» КГБ СССР
Второе главное управление КГБ СССР (ВГУ) — структурное подразделение Комитета государственной безопасности Советского Союза, ответственное за контрразведку. В 1941-м году за контрразведку отвечало 2-е управление НКВД. В военное время на базе Особых отделов по объединениям формировались Управления особых отделов КГБ по фронтам и флотам. Тем же Постановлением были созданы Управление контрразведки «СМЕРШ» НКВМФ СССР и отдел контрразведки «СМЕРШ» НКВД СССР. «Особый отдел» — подразделение военной контрразведки Комитета государственной безопасности СССР.
Яндекс ФОТО
В моем «Личном деле» было несколько пунктов, которые подлежали такой проверке. Мои дедушка и бабушка были на окупированной территории во время ВОВ. Более того, мой дедушка был угнан на работы в Третий рейх. До 1945 года мой дед работал на немецкого помещика в Германии. Для моей службы в ВС СССР это не было препятствием, но вот когда я захотел поступать в военное училище – КГБ СССР и поднял всю мою родословную. И там стоял этот пункт, что дед мой работал в районе города Дрезден – куда я и должен был ехать сдавать экзамены. А мало ли что дедушка нашептал внуку о своей жизни в концлагере под Дрезденом? Может какие связи остались? Примерно так могли думать в КГБ СССР. Имели полное право. Проверяли, проверяют и будут проверять. Всех, кто хотел служить Родине проверяли. К этому надо относиться спокойно. Советская контразведка свой хлеб зря не ела. Работа у них такая.
Мир ничто – БОГДУХСВЯТОЙ все
АЛЛАХ Акбар
Ом Мани Падме Хум
Совершенствуй Дух свой, чтобы вернуться в Пустоту
В 1962 году президентом и создателем государства Израиль Бен-Гурионом официально было объявлено, что родился «Мессиах» (Мессия), которого «ждет все человечество». «По пророчествам», этот Мессия, объединит все человечество в одной религии.
Особый отдел на связи: о чём докладывали сотрудники НКВД на войне (5 фото)
«А про меня напишешь? Напишу! Опер сказал, про всех написать»
В Красной армии особые отделы НКВД имелись в частях и соединениях уровня бригады и выше. Численность их была сравнительно небольшой — два десятка человек, а в бригадах и авиачастях и того меньше. И по большей части их работа была не геройская, а бумажная.
Как показала практика войны, чтобы препятствовать вражеским шпионам, хороший опер должен был не лично бегать по соседним лесам в поисках примятых листиков или надкушенных огурцов. Он должен был следить, чтобы часовые спрашивали пароль и отзыв — да и вообще не спали на посту. С чем в советской армии порой были проблемы и в 45‑м.
И конечно, как и в мирное время, одной из главных обязанностей особистов являлось извещение командования о замеченных недостатках. Начиная от самых бытовых.
Так, в июле 1943 года, парторг 1502-го ИПТАП (истребительно-противотанковый артиллерийский полк) лейтенант Кашурников, отправленный на огневые позиции батарей, вместо выполнения задания напился пьяным. Степень опьянения в рапорте не указали. Но судя по тому, что доставленный командованию парторг рвал на себе рубаху и кричал на командиров, наркомовскими с ним поделились от души.
Из 126-й гв. сд отдел контрразведки «Смерш» сообщал командиру дивизии о ротном, разбазаривающем пайки бойцов. В качестве примера в докладе приводился случай, когда выделенные для роты продукты выменивались на самогон. В ещё одном документе — также с примерами — перечислялись командиры, избивавшие подчинённых. Кто кулаком, кто палкой. А один лейтенант — даже полевой сумкой.
(На фото: Сотрудники политотдела 52-й стрелковой дивизии)
Впрочем, разбазаривание пайков на фоне некоторых донесений смотрелось просто детской шалостью. Например, особист из 9-й дивизии народного ополчения (сокр. «ДНО»), докладывая о боеспособности своей части, привёл следующий пример: «в 1-м батальоне 2-го полка 9 дно за время марша от Малоярославца до Бородино ополченцы растеряли 4800 патронов, 96 гранат, 2 ручных пулемёта. В 1-м полку один пулемёт забыли в лесу, 5 в разобранном виде оставили на дороге в повозке, взятой у колхозников».
Были и обратные ситуации. Так, из Особого отдела НКВД 176-й дивизии сообщалось об отсутствии в медсанбате тёплого обмундирования, ламп и даже посуды. В том же донесении описывались попытки одного из командиров послать бойцов то за колхозным сеном, то за брёвнами. Но бдительный председатель колхоза эти хищения пресёк на корню, сообщив «куда надо» о фактах мародёрства.
Очень образное донесение о недочётах и неразберихе отправил старший лейтенант госбезопасности Иванов, особист из 41 сд., в июле 1941-го. Описывая работу служб тыла, он сообщил: «В тылу фронта столько хаоса, что сам аллах не разберёт».
«Туда не ходи, сюда ходи!»
Особым вниманием у оперов пользовались и случаи дружественного огня, которых — увы — хватало.
В марте 1942 года начальник Особого отдела НКВД Юго-Западного фронта, старший майор госбезопасности Селивановский, оправил военному совету фронта доклад. В нём перечислялись факты бомбёжки самолётами своих войск.
«Опознание» виновных случилось не только по внешнему виду машин. Вместе с бомбами на красноармейцев падали листовки, предназначенные для немецких солдат и населения оккупированных территорий.
В географии путались не только авиаторы, но и наземные войска. В марте 1942 года капитан Ивашутин (ещё не ставший начальником ГРУ, а служивший в Особом отделе Крымского фронта) приехал на передовую и с удивлением обнаружил: высота 66,3, на которой, по данным штаба армии, находился наблюдательный пункт советской артиллерии, в действительности занята и укреплена противником.
Проводили сотрудники особых отделов и инспекторские проверки — также с весьма впечатляющими результатами.
Например, в феврале 1942 года два офицера нагрянули с проверкой в 172-й сд. Трёхстраничный рапорт по итогам широкими мазками рисовал довольно удручающую картину: «вокруг командного пункта валялось в грязи около 20 ручных гранат», «из двух миномётов оба ржавые, из 17 винтовок — ржавых 16», «отмечены случаи, когда винтовка после чистки выглядит хуже, чем до чистки», «охраняющие боеприпасы часовые пропускают по отклику „свой“».
В масштабе одной дивизии можно было раскопать «ужас», но не «ужас-ужас». Зато осенью того же года отчёт об участке обороны 42-й армии Ленинградского фронта занял уже целых 37 страниц. Особую озабоченность вызвало состояние минных полей. Проверка выявила, что они массово оказывались «не там», «не совсем». И вообще «на протяжении 395 метров выявлено 85 совершенно не заряженных мин, не подготовленных к взрыву — 50 шт и совершенно непригодных к действию 55 мин».
Также очень порадовали особистов часовые-нацмены, не владеющие русским языком. Как выяснилось, их обучили только подавать команду «стой» — и больше ничему. На этом фоне заросшие травой амбразуры блиндажей выглядели вполне обыденной мелочью.
Кто виноват и что делать?
Летом 42-го начальник Особого отдела НКВД Брянского фронта старший майор госбезопасности Вадис провёл собственное расследование провала некоторых боевых операций.
Например, поход в разведку за языком, организованный в 645-м стрелковом полку, закончился у поставленной немцами колючей проволоки — о которой было прекрасно известно. Но «спохватившись в последнюю минуту и не найдя ножниц, решено было взять топоры, но и их забыли».
Пока подошедшие бойцы топтались возле преграды, проснувшиеся немцы заподозрили недоброе и открыли огонь из пулемётов и миномётов. Итогом «похода» стали двое убитых, девять раненых и пятеро пропавших без вести.
Причина всего этого была крайне проста. «Командир 8-й роты Шуркин и политрук Маклаков операцией не руководили. В самый разгар операции недалеко от проволочного заграждения они организовали выпивку, вследствие чего бойцы, оставшись без командования, в беспорядке бежали обратно».
(На фото: Александр Анатольевич Вадис)
Особого интереса майора Вадиса удостоилась также попытка наступления на хутор Калинов. Наступление оказалось, мягко говоря, неудачным. Из пяти выделенных для поддержи танков один подорвался на мине, два были подбиты немецкими пушками, а оставшиеся два ворвались на хутор, где и пропали вместе с десантом. У наступавшей же пехоты патронов хватило на час боя. Не лучше было и у поддерживавших пехоту миномётчиков. К моменту проведения расследования «по горячим следам» потери полка составляли 157 доставленных на эвакопункты раненых.
Примечательно, что товарищ старший майор ГБ Вадис в своих докладах не только называл виновных, но и оправдывал некоторых офицеров. Например, узнав, как некий командир танкового корпуса категорически возражает командованию армии, приказавшей использовать бригаду тяжёлых КВ для уличных боёв, Вадис тут же направил спецсообщение в военный совет фронта и добился отмены приказа. Чем, вероятно, спас не только машины 180-й танковой бригады, но и строптивого командира 18-го танкового корпуса — генерал-майора Ивана Черняховского.
Что касается штрафников, то и они, конечно же, попадали в документы особистов. В марте 1944-го начальник УКР «Смерш» отдельной приморской армии генерал-майор Белкин отправил спецсообщение. Армейская штрафная рота 1-го гв. сп. должна была провести разведку боем. Вместо этого штрафники взяли штурмом высоту, захватили троих пленных. При этом сами понесли тяжёлые потери. Из 65 атаковавших 18 были убиты, 39 ранены и лишь восемь человек остались на захваченном рубеже. Они отбили пять немецких контратак и только к вечеру отошли к своим. Но и тут — как ни удивительно — страшный особист требовал не расстрелять отошедших штрафников, а наказать командование полка, не приславшее солдатам подкрепления.
Сам ищи своё НКВД
(На фото: Сотрудники «Смерша» 70-й армии)
Закончим всё же на более весёлой ноте — рассказом о том, что иногда происходило с теми вражескими парашютистами, которые по собственной воле решили сдаться на милость «Смерша».
