Искусство гравера. Мастера, создающие историю
Гравирование — одно из самых древних и благородных способов украшения окружающего мира, которые только известны человеку. Достаточно вспомнить наскальную живопись — это были первые попытки человека вырезать рисунок на твердой поверхности.
В нашей статье мы поговорим о граверном деле. Расскажем о направлениях этого мастерства, об изделиях и их создателях. Но начнем, пожалуй, с истории…
История граверного дела
Считается, что нанесение гравировки как искусство возникло около трёх тысячелетий назад, в Китае. Уже тогда мастера вырезали деления и замысловатые узоры на циферблатах солнечных часов. Несмотря на то, что мягкие резцы того времени плохо подходили для обработки любых твердых материалов, и были малопригодны даже для работы с драгоценными металлами, древним ювелирам удавалось создавать настоящие произведения искусства.
Греческие солнечные часы
Выполнять гравирование стало гораздо проще после того, как в VII веке до нашей эры греческие мастера открыли для себя закалку железа. После этого штихели — т.е. резцы, которые использует художник-гравер — приблизились по твердости к современным образцам, а мастера смогли полностью сосредоточиться на творческой стороне процесса.
Удивительны образцы гравировки, оставленные мастерами древней Руси. Особенно интересны павловские замки для шкатулок. Это украшенные искусными узорами фигурки скоморохов и всадников, львов и русалок, журавлей и диковинных птиц.
Гравировка на изделиях из золота была популярна в древнем Египте, Сирии, Месопотамии и других странах Востока. В Средние века появилась традиция наносить на ювелирные украшения памятные надписи.
Русские печатные перстни, XV-XVI век
Надписями украшали перстни, броши, кулоны, браслеты, шкатулки, а также любые произведения ювелирного искусства.
Впрочем, действительно востребованным по всему миру граверное дело стало только спустя полторы тысячи лет — в середине XI века. Это была эпоха покорения океана, и созданные искусными граверами компасы и хронометры сыграли в ней совсем не последнюю роль.
История гравировки в России
Еще шесть веков спустя мода на граверное дело пришла в Россию, вместе с великими реформами Петра I. Ранее гравировкой массово украшали лишь деревянные обложки книг и некоторые предметы быта. Настоящий взлет искусства гравировки произошел в XVIII веке, и вновь из-за развития науки: Российской Академии наук понадобилось множество точных угломерных приборов.
Книга с резной деревянной обложкой
Интересно, что в этот же период граверное дело стало востребовано и среди населения: «фряжские листы» — резанные на меди и дереве гравюры — украшали дома купцов и аристократов. Кроме того, гравюры использовали в качестве поздравительных листов или памятных посланий.
В XVIII-XIX веке гравировкой пользовались для украшения оружия: искусные картины на холодно блестящей стали были визитной карточкой многих оружейников.
Ружьё работы Пауля Позера
Граверное дело в СССР
С приходом к власти большевиков многие ювелиры были подвергнуты гонениям, а предметы роскоши стали считать преступлением против идеологии. Впрочем, на развитие граверного дела смена власти повлияла… положительно. Да-да, снова наука.
Уже в 1922 году творцам новой эпохи понадобилось колоссальное количество сеток, шкал, лимбов и различных деталей для приборов. А в 26-м году, с созданием лаборатории научной фотографии, стало очевидно: спрос на мастеров граверного дела будет только расти.
Отметим, что в эти годы граверное мастерство вышло на новый уровень: используя комбинированные и фотографические методы, ювелиры могли наносить обозначения и деления с невероятной точностью.
Техники ювелирной гравировки
По технике выполнения ювелирная гравировка сегодня бывает ручной, фрезерной (в том числе алмазная гравировка) и лазерной, также применяется травление кислотами.
По технике выполнения ювелирная гравировка сегодня бывает ручной, фрезерной (в том числе алмазная гравировка) и лазерной, также применяется травление кислотами.
Ручная гравировка в ювелирном деле — это отнюдь не надпись на металлическом изделии, которую сделают в любом ТЦ. Инструмент для ручной гравировки — уже упомянутый штихель. На современном производстве художник-дизайнер делает 3D модель изделия — такая работа требует многих знаний, умений, навыков и опыта.
Художник прорабатывает все мельчайшие детали, и только после этого на современном оборудовании вырезается изделие. Но даже после самой точной техники, мастер вручную дорабатывает каждый рисунок. Здесь подход гораздо серьезнее, а результат работы смогут оценить не только заказчики-покупатели, но и коллеги-профессионалы.
Гравер не имеет права на ошибку: любое дрожание руки может бесповоротно испортить изделие. Ручная гравировка — это «ювелирная работа» в самом прямом смысле слова. Сегодня специалисты-граверы, работающие вручную, делают то же, что их предшественники тысячи лет назад. Украшение с ручной гравировкой по-настоящему уникально, другого такого не отыщется в целом свете.
Можно обрабатывать предметы бором, или фрезой. Существует великое множество фрезерных станков и насадок к ним: от пресловутой бормашины до алмазного фрезерного гравировального станка. Алмазная фреза оставляет на поверхности изделия глубокие четырехгранные ямки, создавая эксклюзивное объемное изображение.
Создатель ювелирного дома «Квашнин» выпустил большое количество ювелирно-граверного инструмента, запатентованного Роспатентом. Это оборудование дает возможность выполнять сложнейшие ювелирные работы, украшать гравировкой наградные знаки, медали, кубки.
Настоящее открытие современности — лазерная гравировка. Специальные станок программируется на нанесение определенного изображения, после чего в него помещают заготовку. Лазер испаряет частицы металла, изменяя его структуру и цвет, в результате получается фотографически четкое изображение. Особенной популярностью пользуется лазерная гравировка для изготовления религиозных украшений, в частности нательных икон.
Мастера гравёрного дела
С расцветом гравёрного мастерства в России на Ленинградском и Московском монетных дворах (а позже, в XX веке, и в Гохран России) была воспитана целая плеяда достойных гравёров. В наших статьях можно подробно прочитать про мастеров разных веков, а здесь мы коснёмся истории жизни и работ трёх особо выдающихся гравёров, каждый из которых внёс громадный вклад в развитие русского ювелирного дела.
Иван Алексеевич Соколов
Иван Соколов родился в самом конце правления Петра I. Он стал одним из самых выдающихся мастеров гравюры в истории императорской России. Будущий «художник по меди» учился в художественных классах при Санкт-Петербургской академии наук: рисованию у Шумахера, гравировке у Христиана Альберта Вортмана и Оттомара Эллигера.
В 1745-м Иван Соколов стал главным мастером Академии. За следующие 12 лет он подготовил множество гравёров и сделал всё для того, чтобы гравировальное искусство в России ничем не уступало достижениям западных ювелиров.
Сам Соколов был великим мастером парадных портретов – резных картин, повторяющих живописные оригиналы. Соколову удавалось добиваться невероятной реалистичности материалов и предметов, запечатлённых в его работах: он точно передал шелковистую текстуру меха и мягкое сверкание дорогих тканей, холодные отблески металла и мягкие линии волос. Каждая из работ Ивана Соколова была не просто репродукцией живописи, но настоящим произведением авторского гравёрного искусства.
Михаил Евлампиевич Перхин
Михаил Пёрхин – выходец из семьи крестьян, которые за оказанные Отечеству услуги были освобождены от службы и податей. В 18 лет Михаил уехал в Петербург на заработки, поступил в обучение к ювелиру и навсегда связал свою жизнь с «золотых дел ремеслом». Уже в 26 лет (1886 год) он получил высокое звание мастера и был приглашен работать в мастерскую Фаберже.
Михаил был настоящим гением ювелирного дела: всего спустя два года он открыл собственную мастерскую, стал главным мастером «Фаберже» и получил право на личное клеймо: инициалы «М. П.». Именно этим клеймом украшены 28 из 54-х императорских пасхальных яиц, в том числе такие прославленные работы, как:
Михаил Евлампиевич Перхин был главным мастером дома «Фаберже» на протяжении 18-и лет. За это время он стал настоящей легендой русского ювелирного искусства в целом, и гравёрного мастерства в частности.
Антон Фёдорович Васютинский
Если говорить о развитии медальерного искусства в России, то первым, о ком стоит вспомнить, будет Антон Фёдорович Васютинский. Этот мастер окончил Академию Художеств в 1888-м году, а уже в 1891-м его работы – медали, представленные на выставке в Париже – были отмечены Почётным дипломом.
С 1893 года Васютинский был старшим медальером на Петербургском монетном дворе. В 1920 году он стал помощником управляющего Медальной и вспомогательными частями (естественно, монетный двор уже стал Ленинградским), в 1922 – управляющим, а в 1926 – главным медальером.
Хотя большую часть жизни мастер работал в Российской Империи (например, именно из-под его руки вышел юбилейный рубль к 300-летию дома Романовых в 1912 году), действительно великий вклад в развитие гравёрного дела он внёс уже в СССР.
Именно Васютинский сделал всё для того, чтобы при Академии Художеств открылось медальерное отделение. Его учениками были Н. А. Соколов, В. В. Голенецкий, С. Л. Тульчицкий и другие выдающиеся мастера. Фактически, Васютинский создал целую школу отечественных медальеров.
Из личных работ Васютинского можно отметить штемпели к монетам СССР: 10, 15 и 20 копеек, серебряные 50 копеек и рубль, золотой червонец. Также он был одним из мастеров, работавших над созданием штемпеля ордена Ленина.
Ювелирная гравировка сегодня
Гравировка остаётся самым лучшим способом сделать украшение или сувенир по-настоящему уникальным, придать ему особенную ценность. Эта техника применяется для нанесения надписей и рисунков на:
Вы ищете высокопрофессиональных мастеров граверного дела? Просто обратитесь в ювелирный дом «Квашнин»: мы сможем выполнить макет любой сложности: качество полученного результата и его высокая художественная ценность позволит с трепетом хранить изделие и передавать его из поколения в поколение.
Художник Константин Бенькович рассказал, как варит из металла актуальные метафоры
Русский код из арматуры
Это место – особенное. Индустриальный завод и одновременно город искусства занимает километры на окраине Петербурга. На его отрытой для публики территории располагается единственный в стране музей стрит-арта, но есть еще и закрытая, и она в разы больше. Здесь, среди цехов, исписанных граффити самых известных стрит-артистов России и мира, расположилась мастерская Константина Беньковича. Художника, который кует актуальное концептуальное и острое искусство из металла.
За свою недолгую карьеру он успел сделать ряд резонансных работ с политическим контекстом и стать востребованным не только в России. Сейчас Костя готовит масштабный проект для Саудовской Аравии – его скульптуры обещают превзойти масштабом даже работы знаменитого Кунса.
Константин Бенькович Фото: Из личного архива
«Чтобы стать художником, нужно включить голову»
– Ты окончил Муху в 2007 году, но начал свою карьеру концептуального художника лишь четыре года назад. Что было между 2007 и 2016?
– Я делал сложные декоративные работы, которые требовали кропотливого труда и времени. А потом понял, что это не мое. У меня экспрессивный темперамент, и мне хотелось чего-то большего, чем делать красивые вещи из металла. Тогда я купил холсты и краски, начал рисовать. Погрузился в современное искусство, слушал лекции онлайн, смотрел фильмы с художниками, читал. Полгода изучал. В Мухе меня научили тому, как владеть материалом. Это хорошая прикладная школа, но нам совсем не показывали современное искусство. В этом недостаток академического образования. А я всегда ощущал себя художником, и время работы по металлу не прошло даром. Оно дало мне большой опыт, который сейчас я применяю в концептуальном искусстве.
– Некоторые художники говорят, что академическое образование мешает делать что-то новое в искусстве. Согласен?
– В Мухе нам не показывали современное – то, что делается здесь и сейчас в мире. Возможно, если бы показывали, все было бы иначе с нашим образованием. Зато там хорошо научили владеть материалом. В результате люди, которые приходят художниками, выпускаются из института ремесленниками. 95% таких. Поэтому нужно включить голову, чтобы стать художником. Но это сложно, потому что там инкубатор. Не знаю, может, чтобы свободно мыслить как художник, лучше совсем не учиться. Но я не могу совсем отмести те навыки, которые дало мне образование, хоть и пытался, так что сложно сказать.
– Чтобы воплощать свободные идеи технично и на высоком уровне, нужно знание материала. Как найти баланс?
– Здесь нет однозначного ответа. Одно я знаю про себя: если бы у меня не было образования, я все равно стал бы художником. Но мне пришлось «вычистить» из себя декоративность. Когда я начал работать с арматурой, то решил давать себе два дня на объект, не больше, и никак его не чистить, не красить.
– Почему арматура? Как ты пришел к тому, чтобы делать художественные высказывания с помощью именно этого материала?
– Арматура – самый дешевый бросовый материал. Он очень красноречив в своей простоте. Первую концептуальную работу я сделал под впечатлением от Джаспера Джонса (одна из ключевых фигур американского поп-арта – М.М.) и его «Флага» (живописное изображение флага США художника-южанина в конце 1950-х было воспринято, как заявление против политики Маккарти, и вызывало множество споров – М.М.).
Сначала нарисовал американский флаг – структура получилась очень жесткая и графичная. Тогда я решил сделать его из арматуры – воплотить графику в объеме. А в прошлом году сделал флаг России из арматуры в виде решетки и покрасил его в соответствующие цвета. И в День флага 22 августа повесил его на Миллионной улице рядом с главным штабом Росгвардии.
Это революционное место – рядом Зимний дворец. Именно на Дворцовой площади в августе 1991-го проходили миллионные митинги, которые привели к демократическим переменам и смене государственного строя. Люди выходили на демонстрации с бело-сине-красным флагом, и потом он стал официальным национальным флагом России и символом либеральных перемен. Как раз тогда гремело «Московское дело», а многие участники московских митингов выходили на улицы с российским флагом. Все помнят, чем кончились эти мирные акции.
– Акция получила большой резонанс. Понятно, что флаг-решетка – это про ситуацию несвободы в стране. Насколько вообще ты вовлечен в политику?
Мои работы – это символы и коды, которые понятны всем, даже «глубинным» людям, без объяснений. Наверное, поэтому мой флаг собрал в соцсетях четыре миллиона откликов. Часто я беру один символ, соединяю его с другим, тем самым перекодирую образ. Например, в одной из работ я соединил распятие с тележкой из супермаркета и, таким образом, выразил идею о коммерциализации духовного символа.
Крик о Немцове
– Когда-нибудь сталкивался с цензурой?
– Не напрямую. Однажды я сделал утку из труб для Перми. Желтый утенок фигурировал в нашумевшем фильме Навального «Он вам не Димон». После этого сюжета оппозиционеры начали выходить на митинги с желтыми уточками. С одной из таких однажды арестовали Навального.
«Арестованная утка» Фото: Из личного архива
Я обыграл эту ситуацию и сделал желтую утку в виде решетки. Получилась арестованная утка. Потом использовал этот образ в разных вариациях и не только из арматуры, а, например, из труб для фестиваля «Длинные истории Перми». Там сложная ситуация с экологией: в реку сливают промышленные отходы как раз по таким трубам. Вообще, Пермский край лидирует по выбросам нечистот. А местная власть лоббирует предприятия, загрязняющие атмосферу, ведь они приносят доход.
По идее, государство должно оберегать природу и здоровье граждан, а власти Перми закрывают глаза на эту ситуацию. Моя работа вызвала много вопросов у местных чиновников, но я узнал об этом из СМИ год спустя.
– Морально готов к преследованиям за политические высказывания?
– Конечно. Я же понимаю, в какой стране мы живем. Если бы не был готов, то не делал бы, например, «Крик» – посвящение Борису Немцову. Я разместил эту работу на мосту, где его убили. Я ни к чему не призываю, но не могу не задавать вопросы, которые возникают у любого нормального человека. Если хотите, это мой крик.
Кстати, я удивился, что работу на Немцовом мосту, как теперь называют Большой Москворецкий, сохранил активист Михаил Кирцер. Теперь он периодически выставляет ее рядом с мемориалом Немцова. «Крик» – это маска в виде решетки, напоминающая знаменитую картину Мунка. Благодаря ей в повестку дня вернулась история этого политического убийства, что и было моей целью.
«Крик» на мосту Немцова Фото: Из личного архива
– У тебя есть работа, посвященная Петру Павленскому. Как ты к нему относишься?
– Да, я сделал работу о Павленском для выставки о постсоветском акционизме в галерее Саатчи. Она называется «Личное дело». Это два портрета в профиль и в фас из решетки, где с обратной стороны заполнены пустоты, и благодаря этому получается портрет на фоне просвета.
Как отношусь? Я просто понимаю, что звезду из Павленского, как и из Pussy Riot сделала сама власть. Если бы их не преследовали, то они бы не стали тем, кем сейчас являются.
Павленский играет на стратегии противодействия. Он проводит свои акции, рассчитывая на противостояние, резонанс. Это на 10% его работа, на 90% – власти. Я не хочу идти по такому пути, но у меня есть гражданская позиция, и я готов ее высказывать с помощью искусства. При этом я не стремлюсь делать сотни работ на каждом заборе только ради того, чтобы сделать. Для многих художников важен сам факт того, чтобы постоянно что-то делать, светиться. Но не для меня.
– В России поэт больше, чем поэт. А художник – больше, чем художник?
– Искусство и должно быть таким, иначе какой смысл?
– Такие акции способны что-то изменить? Ты почувствовал это на своем опыте?
– Мне многие пишут, благодарят. Людям важно знать, что в России есть кто-то, кто говорит о свободе. Я не ставлю целью целиком изменить мир, но делаю, что могу. Это сила слабого.
Например, много отзывов я получил на свою работу «BOEING MH17», которую установил в Москве на Донецкой улице год назад. Она посвящена пятой годовщине трагедии, случившейся над Донбассом. Самолет был сбит, погибло 298 пассажиров. Родственники все еще задают вопросы власти, но не получают ответов.
Самолёт Фото: Из личного архива
Я сделал боинг в виде клетки и повесил на Донецкой улице, чтобы показать близость происходящего. Мой самолет – клетка без выхода. Это мой риторический вопрос: «Почему не наказаны виновные?» Все эти стрит-арт работы – констатация серьезных проблем в России. Важно о них говорить, в том числе на языке искусства.
«Мы паразиты на теле Земли»
– Помимо политических арт-объектов ты работаешь с музеями и галереями. Сколько у тебя было выставок?
– Моя первая выставка состоялась благодаря Марату Гельману. Я просто написал ему в фейсбуке и послал несколько своих работ. Он заинтересовался. Его особенно зацепила работа «Двуглавый орел» – герб России из арматуры.
После того, как он ее увидел, Гельман пригласил меня в Черногорию в арт-резиденцию. Там я сделал серию разных орлов, а в мае-июне 2016 года состоялась моя первая выставка в Черногории. С нее началась моя карьера. И пошло-поехало.
В конце года моя работа – большая собака из арматуры, оммаж на работу Джеффа Кунса – уже стояла в Мраморном дворце Русского музея. В 2017 году состоялась выставка в галерее Саатчи. Потом я начал работать с галереей в Голландии и московской галереей «Триумф». Была выставка в музее «Эрарта» в 2018-ом. В прошлом году было две персональные выставки в Москве – в «Cube» и «Триумфе». Часто участвую в групповых проектах. Мои работы есть в музейных собраниях.
– Удается зарабатывать на своем творчестве?
– Где-то через полгода после того, как я начал заниматься актуальным искусством, стали продаваться первые работы.
– Если станешь миллионером, продолжишь делать политические работы?
– Конечно. Я делаю это не ради заработка. Тот адреналин и драйв, которые я получаю от уличного искусства, ни с чем не сравнить.
– Есть мечта сделать важное художественное высказывание?
– Есть такой проект. Сейчас я делаю проект для Саудовской Аравии – несколько масштабных арт-объектов высотой с 20-этажный дом. Они будут сделаны из нержавейки. Это исламская история на грани архитектуры и скульптуры. Пока не могу раскрывать детали. Если получится, то это будет самая дорогая работа художника в мире.
Есть макет, анимационный фильм. Инженеры и конструкторы рассчитывают детали. Это технически сложная работа. Производством будут заниматься заводы. Это не то чтобы мечта, но, как и у любого человека, у меня есть амбиции – состояться, стать известным и успешным. Если это не получится, ничего страшного, что-то другое получится.
– Пандемия и изоляция нарушила планы?
– Как у всех. Я должен был ехать в Голландию, в резиденцию в Нормандии, собирался там делать выставку. Но не случилось. Сорвалась поездка в Израиль и Чехию. Зато художник и куратор из Братска Гриша Шаров предложил мне сделать работу для его фестиваля «Один за всех». Я отправил ему эскизы, и он по ним сделал мою работу. Она разместилась в коллекторе, диаметр которого полтора метра.
«Десница» Фото: Из личного архива
Коллектор выглядит как портал в пропасть. Я придумал над ним облако из арматуры в стиле средневековых гравюр. Облако похоже на десницу в желтых резиновых перчатках. Так коллектор превратился в «Черный круг» Малевича, над которым – рука как карающая десница.
– То есть пандемия – это кара человечеству за грехи?
Редкая профессия. Художник по металлу Павел Молотков
Павел Молотков, художник по обработке металла:
Подсвечник уже готов и сейчас я собираюсь покрыть его патиной. Температура может быть где-то 1300 градусов. Железо приобретает теплый оттенок. При нагреве испаряется жидкость и остается само масло, которое и добавляет черноту.
Валерий Михайлюк, преподаватель Белорусской государственной академии искусств:
Павел Молотков сразу произвел на меня впечатление. Он имеет собственное мнение. Он, получив задание, работал, вникнув в тему. Справился замечательно.
Большинство своих работ Павел раздарил друзьям и знакомым, а некоторые даже попали в частные коллекции. Идею вот таких часов, кстати, они тоже уже подарены, подсказала найденная случайно шестерня. У неё не хватает одного зубца. Место его отсутствия указывает на время рождения получателя подарка.
Идею этой работы подсказала деревянная часть гитары. Увлеченность музыкой и особенно «The Beatles», мечта научиться играть на контрабасе и полет творческой мысли привели к рождению этой вещи. Гибрид гитары и контрабаса никогда не заиграет, но зато, возможно, напомнит о вечной музыке Ливерпульской четверки.
Павел Молотков:
Каждый день в голове рождаются идеи. У меня просто не хватает времени на их реализацию.
Олег Понукалин (профессиональный клоун): Я – цирковой ребенок, артист цирка в пятом поколении. Это дореволюционная цирковая династия, одна из самых старых в России
В студии программы «Утро» на СТВ Олег Понукалин, профессиональный клоун из Берлина.
Мы знаем, что вы учились во ВГИКе на сценариста. Но как так получилось, что вы начали занимать совершенно другим?
Олег Понукалин, профессиональный клоун (Германия):
В цирке очень многие пытаются развиваться дальше: поступают в ГИТЕЗ на режиссерский факультет, стараются закончить другие какие-то институты, в том числе и Институт культуры. Этим повышают свои профессиональные качества. Потому что век циркового артиста не долог. Меня всегда интересовала писательская деятельность. Я писал новеллы, мне очень нравилось. Единственное, скажу честно, я во ВГИКе не доучился. Проучился только 3 курса, потому что в лихие 90-е нужно было куда-то выезжать и зарабатывать деньги. Но даже это неоконченное высшее образование мне очень помогает, когда ставишь новые программы или делаешь репризы.
Олег, так в вашей жизни сначала был цирк, а потом уже все остальное? С какого возраста вы в цирке?
Олег Понукалин:
Я – цирковой ребенок, артист цирка в пятом поколении. Это дореволюционная цирковая династия, одна из самых старых в России. Собственно, я в цирке родился и вырос.
А ваши родители были гимнастами или клоунами?
Олег Понукалин:
Был очень обширный диапазон: жонглёры, дрессировщики, клоуны, эквилибристы, акробаты.
А кто-нибудь из родственников был директором цирка?
Олег Понукалин:
К сожалению или к счастью, нет.
А по каким критериям цирковой ребенок выбирает себе дальнейшую стезю? Ведь спектр огромен.
Олег Понукалин:
Я мечтал о воздухе – мне всегда нравились воздушные гимнасты. И поэтому я стал работать на трапеции. Через 20 лет спустился и стал тем, что ожидали от меня родители.
А есть какой-то псевдоним? Карандаш, к примеру.
Помимо вашего долгого творческого пути, у вас уже состоялся путь из страны в страну. Вот расскажите о ваших перемещениях. Как это случилось?
Олег Понукалин:
Во-первых, цирковой артист всю жизнь в переездах. Я вместе с родителями проехал весь Советский союз и какую-то часть социалистической заграницы. Но так сложилось, что я долго проработал в Германии. Где, собственно, и задержался.
А вы чувствовали какую-то разницу, после нашего советского зрителя, который от души смеется и гуляет? Зритель отличается?
Над чем смеются немцы?
Олег Понукалин:
Над налоговой инспекцией. Но это жанр «Stand-up Comedy». Но в моем репертуаре более жизненные вещи: любовь, одиночество, попадание в какие-то неловкие ситуации. И в цирке нужен быстрый юмор, который сразу доходчив зрителю. А в театре, в котором я также работаю, можно и слезинку выдавить.
Так вы грустный клоун?
Олег Понукалин:
Нет. Просто это иногда расширяет твой диапазон. Чарли Чаплин был грустным клоуном? Нет, он смешил. Но всегда присутствовала какая-то печаль. И я тоже пытаюсь это использовать.
Давайте поговорим о фестивалях. Мы знаем, что проходил фестиваль в Риге, на котором вы удостоены специального приза.
Олег Понукалин:
Рижский фестиваль был самый близкий, потому что проходил в феврале этого года. До этого я был минимум на 12 – 14 фестивалях в Японии, Франции, Голландии и других странах. Очень важно для меня было побывать на этом мероприятии – в Риге прошла значительная часть моей жизни. Целых три года. И мне было приятно получить именно в этом городе приз из рук Олега Попова. Для клоуна – это дорогого стоит.
Он тоже сейчас в Германии живет? И часто вы с ним встречаетесь?
Олег Понукалин:
Да, он сейчас в Германии. Мой отец проработал с Поповым в коллективе практически 10 лет. И наши семьи дружили.
Скажите, откуда вы берете идеи для своих номеров? Придумываете или из жизни подсматриваете?
Олег Понукалин:
Все по-разному. Даже едя в троллейбусе, уже можешь репризу увидеть. Потом адаптируешь её под сцену. Многое берется из классики. И это не секрет.
Клоун – самый любимый персонаж в цирке для детей. Но иногда даже дети, для которых готовятся все представления, их боятся. Как вы к этому относитесь?
Олег Понукалин:
Знаете, это все зависит от степени профессионализма клоуна. И когда видишь, что ребенок от тебя отстраняется и пытается, увидев тебя, как-то отойти подальше, не нужно его трясти или успокаивать. Просто подойди к другому. Всегда видно по глазам, когда ребенок хочет, чтобы ты к нему подошел. И я считаю, что если ребенок боится клоуна, то в этом виноват только клоун.
Вы над своим образом работаете сами? Костюмы, грим, прическа, аксессуары.
Олег Понукалин:
Уже да. Мне доводилось проводить много разных экспериментов, в том числе, работать в паре с одним из учеников Полунина. И у него был полный грим, огромный красный нос, от которого постоянно трудно избавляться. Позже я перешел к классике, потому что в ней больше возможностей. Без фрака и с беретом – ты уже художник. А с каким-то определенным костюмом уже так быстро не перевоплотишься. А я не хочу быть сильно привязанным к костюму.
А правда ли, что клоуны настолько выкладываются на сцене, что в жизни им хочется тишины и покоя?
Олег Понукалин:
Кто в театральном амплуа самый нудный, грустный? Это всегда комики. И, как ни странно, в цирке тоже самое: 90% клоунов меланхоличные, со вздорным характером. Они не плохие, просто эта постоянная отдача смеха и образа накладывает определенные рамки. И чтобы быть настоящим хорошим клоуном, надо постоянно думать.
Надо обладать определенными чертами характера?
Олег Понукалин:
Безусловно. И лучше, если сразу несколькими. Часто приходится жить вне дома, семьи и Родины, в определенном узком кругу – к этому тоже надо быть морально готовым.
