Что будет с советскими «хрущевками» после окончания срока эксплуатации
Одному из главных символов советской эпохи — хрущевкам — в этом году исполняется 60 лет. С 1957-го по 1985-й строители возвели сотни тысяч пятиэтажек с компактными планировками. Дома, получившие в Союзе прозвище в честь Никиты Хрущева, на самом деле в первой половине ХХ века придумал французский архитектор Ле Корбюзье, он же, как некоторые считают, обозначил высоту потолка в 2,48 м как минимальную для жизни человека. А вот первые советские хрущевки проектировал инженер-строитель Виталий Лагутенко — дедушка фронтмена группы «Мумий Тролль» Ильи Лагутенко.
Их строили преимущественно из готовых панелей, реже из кирпича и крупных блоков, и не выше пяти этажей, ведь именно на такую высоту, по строительным нормам, человек мог подняться без лифта. Раздавали квартиры бесплатно, поэтому жильцы, несмотря на тесноту и далеко не идеальное качество, были вне себя от счастья, ведь многие впервые обрели собственный уголок с ванной и балконом.
Хрущевки возводили стахановскими темпами, что не могло не привести к казусам. Чтобы не рыть траншеи, трубы теплотрасс тянули по земле, а в комнатах порой закладывали дверные проемы. Спустя четверть века их планировали снести, построив на их месте новые дома. Но со временем «25» сменилось на «60», а судя по ситуации в стране, они переживут еще и нас с вами. Да и специалисты говорят, что при должном ремонте и модернизации они простоят еще не один десяток лет.
Квартира в хрущевке. Минимальная высота потолка — 2,48 м. Фото: Ю. Кузнецов
Одесские Черемушки и борьба дизайнеров интерьера за каждый сантиметр
В Одессе первые хрущевки появились в конце 1950-х на ул. Успенской. Они, что называется, «резали глаз» на фоне старинных памятников архитектуры, но, тем не менее, вызывали зависть к их обитателям.
«Их строили для партийных работников. Эти дома считались элитными, потому что были с дополнительными удобствами, но кухни все равно «жали в бедрах», — вспоминает одессит Виктор Корейша.
Затем типовые новостройки появились в районе ул. Сегедской и просп. Шевченко.
«Мы жили в казармах у воинской части на проспекте Шевченко. Наш восьмой дом, казалось, был на краю света: за нами было совершенно пустое пространство с маленькими частными домиками. Прямо перед нашими окнами — пустырь, вокруг которого шла асфальтированная дорожка плаца», — вспоминает его супруга Татьяна.
Рядом с их домом и начали появляться хрущевки.
«Строили быстро, буквально за пару лет дома сдали и начали заселять. Примерно тогда же казарму отремонтировали и переделали под жилой дом», — вспоминает Татьяна.
Этот район назвали «Черемушки» в честь села на окраине Москвы, где впервые стали возводить хрущевки. Но в начале 1960-х, когда пятиэтажки стали одна за другой появляться на пустырях и стрельбищном поле в границах нынешних улиц Инглези, Космонавтов, Ицхака Рабина и Маршала Малиновского, название «Черемушки» перекочевало к этому микрорайону и используется в обиходе одесситов по сей день.
Одесские Черемушки. Микрорайон, застроенный хрущевками, считается одним из самых зеленых. Фото: 048.ua
«Мы въехали в один из первых домов на Маршала Малиновского. За соседним зданием еще было поле, а в квартале от нас — крохотный водоем. Мы бегали туда ловить рыбу», — вспоминает одесситка Елена Лазнева, добавляя, что теперь на месте пруда — огромный жилой комплекс.
Припоминают старожилы и строительные казусы, связанные с возведением панельных домов на скорую руку: неровные стены и потолки и даже отсутствие проходов в межкомнатных стенах, которые потом приходилось пробивать кувалдами.
По словам жильцов, они сами облагораживали придомовые территории. Дома зачастую располагали таким образом, чтобы создать просторные внутренние дворы, где и высаживали растения, строили детские площадки. За счет этого район Черемушек считается одним из самых зеленых в Одессе. Кроме того, по задумке строителей, в центре каждого квартала, застроенного одинаковыми пятиэтажками, находились школа, детский сад и спортивная площадка с футбольным полем. Так что людям, которые попали сюда впервые, может показаться, что это — кварталы-клоны. Еще одной особенностью района можно считать большие серебристые трубы теплотрасс, которые проложили на поверхности.
ПЕРЕПЛАНИРОВКА. Сейчас одесские хрущевки понемногу преображаются. В подъездах устанавливают новые окна, которые будут держать тепло в холода, и утепляют стены. Немало изменений перетерпели хрущевки и внутри, а некоторые дизайнерские компании даже сотрудников на работу принимают по тому, насколько хороший проект перепланировки квартиры в таком доме они представят.
«Это высший пилотаж разместить семью с необходимой для жизни техникой в хрущевке», — считает архитектор Анатолий Ексарев.
В последний раз он проектировал дизайн квартиры в хрущевке по просьбе знакомой. Говорит, ему пришлось переделывать жилище чуть ли не по сантиметру.
«Мы объединили кухню с гостиной, убрали несколько стен и использовали взаимно проникающие стены, то есть те, которые формируют ниши в обеих комнатах одновременно», — вспоминает наш собеседник.
Когда он открыл свою дизайн-студию, то новым сотрудникам в качестве тестового задания предлагал разработать проект именно той квартиры.
Эксперты советуют всегда делать в хрущевках кухню-студию.
«Тогда на кухне банально поместится холодильник, потому что разместить его и другую технику на пяти-шести «квадратах» изначальной кухни очень сложно», — поясняет дизайнер Арина Давыдова.
Дизайн интерьера. Чтобы поместить всю технику на кухне, ее рекомендуют объединять с комнатой. Фото: dizainodessa.com
Она берется за перепланировку квартир в хрущевках, но сразу предупреждает: это очень дорого и сложно.
«Приходится менять все: от пола до стен. При этом, если вы меняете водопроводный стояк, то обязательно над вами будет какой-то сосед со старыми трубами, и на стыке с вашими новыми пластиковыми коммуникациями будет протекать вода», — предупредила дизайнер.
Советует Давыдова проверять все коммуникации, которые есть в квартире.
«Я считаю, что хрущевки нужно сносить и строить на их месте новые дома, потому что количестве клопов, комаров, мух и прочих насекомых тут просто огромное. Районы, где построены эти дома, очень хорошие, маленькие, уютные, все друг друга знают, но они расположены близко к центру и желательно все-таки отдавать их под реконструкцию», — считает дизайнер.
Однако сколько специалистов — столько и мнений.
«На самом деле хрущевки — это достаточно крепкие дома. Особенно если сравнивать с некоторыми новостройками, где спустя пару лет появляются трещины», — напоминает дизайнер Анна Слюсаренко.
Она согласна, что квартиры неудобны и их стоит переделывать, однако в типичности хрущевок находит и плюсы.
«Как правило, это типовые проекты, и заказчики могут смело черпать идеи из уже созданных интерьеров и воплощать их самостоятельно. Планировки все стандартные, даже обыватель может реализовать какие-то идеи по проекту из интернета», — рассказала нам Слюсаренко.
Дизайнеры напоминают, что перед самостоятельным ремонтом стоит выяснить, нет ли в квартире несущих стен, однако зачастую любые стены внутри квартиры в хрущевке можно без опаски «двигать».
Модернизация. После ремонта дома простоят еще столько же. Фото: Ю. Кузнецов
Обмен и провал эксперимента
Спальные районы Харькова также застроены типовыми многоэтажками. Первую хрущевку в 1950-е возвели на Новых домах, а позже панельными и кирпичными пятиэтажками застроили Павлово Поле и Салтовку. Сейчас сложно представить, но еще полвека назад люди были готовы отдать что угодно за новую квартиру, которая больше напоминала спичечный коробок.
«Из-за кочегарки, которая была в доме дореволюционной постройки, моя бабушка захотела поменяться с людьми, которые получали трехкомнатное жилье в новом доме. Так вся семья перебралась из просторных апартаментов в хрущевку, которая, несмотря на три комнаты, была очень тесной. Маленькая кухня, даже мне, тогда еще девчонке, казалась совсем крошечной, — вспоминает харьковчанка Ирина Морозова. — С прихожей вообще отдельная история. Помнится, когда двое взрослых приходили домой, одному приходилось ждать своей очереди в подъезде, чтобы раздеться и снять обувь».
Чтобы немного расширить пространство, хурьковчане ухищрялись увеличить кухню, объединяя и без того крошечный санузел с ванной.
Харьковским хрущевкам не раз пытались подарить вторую жизнь, но даже недавний эксперимент оказался неудачным. На пр-те Маршала Жукова пятиэтажку решили преобразить, достроив балконы, утеплив и надстроив мансардный этаж. Но изменения не пошли на пользу ни дому, ни его жильцам — под тяжестью еще одного этажа стены хрущевки стали трескаться, а сам дом — оседать.
«В случае с хрущевками ни в коем случае нельзя наращивать этажи. Наоборот, наиболее оптимальными и пригодными к использованию являются именно пятиэтажки. А вот десяти- и двенадцатиэтажки необходимо сносить, — считает профессор кафедры урбанистики Харьковского нацуниверситета строительства и архитектуры Валерий Гук. — Кирпичные дома вполне можно реконструировать: из плоских крыш сделать двухскатные, убрать перегородки, расширить узлы, заменить всю сантехнику и окна, сделать из двух квартир одну».
А вот у панельных домов будущего нет, считает эксперт, дескать, арматура в блоках уже изжила свое.
Шестой этаж. Из-за допнагрузки дом осел и затрещал по швам.
За границей: цвет и старина
В странах бывшего Союза чаще всего заводят разговоры о сносе хрущевок, но смелые проекты так и остаются на бумаге, а пятиэтажки стараются преображать. К примеру, в столице Чехии — Праге — жильцов стимулируют самостоятельно улучшать жилье. Раз в год здесь выбирают лучший модернизированный панельный дом, потому чехи воплощают смелые идеи, украшая серые стены огромными муралами.
В Эстонии местные квартирные товарищества (аналог наших ОСМД) капитально ремонтируют и полностью утепляют панельные стены. А вот в Беларуси первую пятиэтажку решили перестроить еще 1989-м. Зодчие добавили мансарду, убрали 18 квартир, увеличив таким образом площадь остальных апартаментов. С новым энтузиазмом взялись белорусы за модернизацию хрущевок в начале 2000-х. Зодчие наращивали этажи, добавляли пристройку к кухне, но денег хватило на модернизацию лишь половины дома, а вернулись к смелому проекту лишь в 2016-м.
Беларусь. Новый фасад и простор внутри
В российском Калининграде хрущевкам дарят вторую жизнь в рамках подготовки к чемпионату мира по футболу 2018 года. Капитально ремонтируя постройки, здесь утепляют фасады, устанавливают кованые решетки на балконах. При этом «лицо» дома намеренно состаривают, маскируя одинаковые дома под ганзейский стиль с характерной художественной кирпичной кладкой, множеством кирпичных башенок и шпилей. Однако даже такое преображение не вдохновляет жильцов, которые жалуются на снос застекленных лоджий и самодельных балконов из вагонки.
Калининград. Типовые фасады украшают кирпичной кладкой. Фото: i.ytimg.com
На территории бывшей ГДР также остались целые кварталы хрущевок. Ведь, к примеру, в Восточном Берлине выстроили больше 250 000 апартаментов. Эти дома от украинских отличались лишь количеством подъездов: не четыре-пять, а — 11, потому постройки растягивались на 180 метров. В начале 2000-х немецкие архитекторы решили отойти от необходимости поселить в одном доме как можно больше людей и задумались о комфорте жильцов. В двух городах — Галле и Лайнефельде — несколько домов стали объектами для экспериментов. Длинные шестиэтажные хрущевки лишились нескольких верхних этажей и даже секций. Так, один из домов в Лайнефельде превратился в несколько отдельных четырехэтажных коттеджей, а другой — в два отдельных многоквартирных дома. Кроме того, на крышах и придомовых участках бывших хрущевок теперь обустраивают террасы и палисадники, а сами дома выкрашивают в яркие цвета.
Германия. 180-метровый дом превратили в виллы.
Проклятье строителей коммунизма Почему многоэтажки стали национальным бедствием России и что с ними делать
Большинство граждан современной России проживают в хрущевках, брежневках и прочих многоэтажках. Так сложилось исторически — в середине 1950-х годов решение тогдашних властей СССР развернуть в стране массовое строительство типовых дешевых многоквартирных домов позволило десяткам миллионов людей обрести хоть крохотное, но собственное жилье, но почти убило архитектуру как искусство и породило в нашей стране безликую и агрессивную городскую среду. «Лента.ру» вспоминает, как это происходило, к чему такой подход сейчас привел и какими последствиями он грозит будущему России.
Из трущоб в хрущобы
В ноябре 1955 года в нашей стране официально отменили архитектуру. Древнейший вид изобразительного искусства, который один из просвещенных немцев XIX века назвал застывшей музыкой, в Советском Союзе фактически перестал существовать и надолго превратился в жалкий придаток строительной отрасли. Удивительно, но только в СССР смена господствующего архитектурного стиля могла произойти решением высшей власти и в течение одного дня. Эту дату теперь назовет любой искусствовед, историк или урбанист — 4 ноября 1955 года.
Именно тогда вышло совместное Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР №1871 «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве», которое по своим масштабам и последствиям в русской истории XX века вполне сопоставимо с коллективизацией — разве что без крови и репрессий.
Если сталинское раскулачивание выплеснуло десятки миллионов крестьян из сел и деревень в города и на стройки первых пятилеток, то архитектурно-строительная революция Хрущева поселила этих людей и их потомков в малогабаритные многоквартирные типовые дома. С той поры и по сей день повседневное жизненное пространство десятков миллионов русских людей оказалось ограниченным несколькими десятками квадратных метров занимаемой ими жилплощади. И это теперь сказывается не только на их бытовых привычках и способах проведения досуга, но и на всех доминирующих моделях социального поведения.
Справедливости ради надо сказать, что защитники Хрущева и типового массового жилья (в пятиэтажных хрущевках, по некоторых данным, в России до сих пор проживает около восьми миллионов человек) отчасти тоже правы. Волюнтаристские методы Никиты Сергеевича действительно позволили большинству граждан СССР покинуть подвалы, коммуналки и бараки и обрести хоть малогабаритное, но свое жилье, отгородившись от назойливых и не всегда приятных соседей, с которыми приходилось делить кухню и туалет.
Материалы по теме
Хрущевская Москва: от ампира к рационализму
Конечно, по сравнению с предыдущей, совершенно людоедской эпохой, это был существенный прогресс. Ведь Сталина ничуть не волновала чудовищная перенаселенность крупных городов (особенно Москвы) — его интересовал только военно-промышленный комплекс и связанное с ним тяжелое машиностроение. В результате нерешенность острой жилищной проблемы породила в послевоенном Советском Союзе уродливые социальные проявления, когда окраины крупных городов постепенно превращались в неблагополучные слободские поселения, сконцентрированные вокруг окрестных фабрик и заводов.
Однако после окончания Великой Отечественной войны вместо давно назревшего массового строительства жилья в столице сооружали помпезные станции метро и монументальные высотные дома для начальства и его обслуги, украшенные лепниной, балюстрадами и прочим обильным декором. Знаменитые сталинские высотки, несмотря на господствующую в те годы пропагандистскую кампанию по борьбе с «низкопоклонством перед Западом», стали репликой американских небоскребов, но с башенками, шатрами и шпилями. Их возведение обошлось в астрономическую сумму — только на здание МГУ на Воробьевых горах потратили свыше двух с половиной миллиардов советских рублей, что в то время было сопоставимо со строительством небольшого города на сорок тысяч жителей.
Удивительно, но сталинский ампир, утвердившийся в середине 1930-х вместе с новой «культурной революцией» с ее идеологическим поворотом к дореволюционному наследию и прежним традициям, позволял применять в архитектуре безбожного советского государства элементы религиозного стиля. Например, станция метро «Добрынинская» Кольцевой линии отчетливо напоминает древнерусский храм, а соседняя «Октябрьская» — античную римскую базилику с рядами факелов вдоль стен и подсвеченным алтарем в торце.
«Ленинградская» эпопея
Апофеозом вычурной и пышной сталинской архитектуры стала гостиница «Ленинградская» на Каланчевской улице, неподалеку от площади трех вокзалов. И хотя 136-метровое здание стало самым низким из семи сталинских высоток в Москве, среди них его внутренняя отделка больше всех напоминала убранство величественного православного собора (один из его авторов, Леонид Поляков, согласно семейному преданию, был потомком старообрядцев из Псковской губернии).
Писатель Виктор Некрасов отмечал, что при входе в нее «невольно, как в храме, хочется снять шапку перед золотым алтарем, оказывающимся, к величайшему твоему удивлению, просто входом в лифт». К несчастью для авторов «Ленинградской», ее достроили уже после смерти Сталина, в 1954 году, и она сразу же подверглась разгромной критике нового руководства страны, неожиданно став главным символом «архитектурных излишеств».
История этой гостиницы — яркий пример того, как грубое вмешательство государства в искусство в сочетании со сменой эпох безжалостно ломает людские судьбы. В ноябре 1954 года в Кремле на Всесоюзном совещании строителей, архитекторов и работников промышленности строительных материалов Хрущев в свойственной ему безапелляционной манере обругал ее создателей, архитекторов Леонида Полякова и Александра Борецкого, обвинив их в бездумном украшательстве и непомерном расточительстве государственных денег. После этого у обоих создателей «Ленинградской» с позором отобрали Сталинскую премию, а Полякова к тому же выгнали не только из «Моспроекта», но и из собственной квартиры.
Как вспоминала потом его дочь, такому повороту событий мог способствовать конфликт именитого архитектора с Екатериной Фурцевой, которую Хрущев незадолго до этого назначил первым секретарем Московского городского комитета КПСС, то есть фактически хозяйкой столицы.
Естественно, на это она тут же получила гневную отповедь Полякова. К травле, устроенной властью, с удовольствием присоединились и некоторые коллеги-архитекторы, один из которых с назиданием указывал: «Черты буржуазной помпезности и необузданного украшательства находим мы в интерьерах гостиницы “Ленинградская”». После этого Поляков тяжело заболел и вскоре умер в возрасте 58 лет.
По воле Хрущева Академию архитектуры преобразовали в Академию строительства и архитектуры. Современный архитектурный историк Дмитрий Хмельницкий в связи с этим поясняет: «Как видно из названия, строительные и архитектурные проблемы были объединены под единым руководством, причем строительство теперь стояло на первом месте, а архитектура, то есть художественные проблемы, играла второстепенную роль. Для многих воспитанных в сталинские годы архитекторов именно роспуск Академии архитектуры означал крушение архитектуры как искусства в СССР». Хрущев воспринимал архитектуру исключительно в утилитарном смысле — для него она была не искусством, а частью строительства, причем быстрого и дешевого.
От хрущевок к «человейникам»
Трагедия и беда талантливых архитекторов, вынужденных приспосабливаться к изменившимся обстоятельствам и вкусам новых властителей, наглядно показаны в известном фильме Андрея Смирнова «Верой и правдой», снятом на закате брежневской эпохи. Неспроста до выхода на большой экран его сильно изуродовала советская цензура. Однако нужно упомянуть и то, что знаменитое постановление 1955 года №1871 привело к совершенно неожиданному результату. Взамен сталинского ампира в градостроительной практике появился новый архитектурный стиль — советский модернизм. На Западе он давно пользуется популярностью, но только сейчас в России к нему возник живой интерес, лишь теперь его стали ценить и воспринимать как наше уникальное архитектурное наследие.
Материалы по теме
Застойные архитектурные формы
Тут возникает закономерный вопрос: а была ли в середине 1950-х годов реальная альтернатива хрущевкам? Вряд ли ответ на него вообще возможен в рамках советской плановой экономики с ее изначальной неэффективностью, жесткой зарегулированностью и всеобщей централизацией. В рыночной системе непременно бы появились разные варианты решения жилищной проблемы. Во-первых, в таком случае урбанизация была бы плавной и постепенной (как в дореволюционной России), а не стремительной и уродливой (как в сталинском СССР). В подобных обстоятельствах города со временем естественным образом приспособились бы к росту своего населения.
Материалы по теме
«Люди видели старого и больного человека»
Во-вторых, некоторая часть приезжих смогла бы освоить частный сектор в пригородах больших городов (хотя субурбии по американскому образцу тоже не панацея). В-третьих, даже в условиях советской системы у хрущевок была альтернатива. В Москве есть наглядный пример того, как массовое домостроение вполне могло сочетать экономичность и функциональность с эстетической привлекательностью — знаменитый Ажурный дом на пересечении Беговой улицы и Ленинградского проспекта. Как знать, если бы не война, он, вероятно, стал бы таким же образцом типового жилья, какими позже из-за своей дешевизны оказались пресловутые панельные коробки серии К-7 (лагутенковки — по фамилии их автора Виталия Лагутенко, деда известного музыканта).
Архитектурно-строительная революция Хрущева, как и все его правление, оставила после себя противоречивые результаты. Сделанная в середине 1950-х годов осознанная ставка на массовое типовое строительство, решив краткосрочные задачи по обеспечению дешевым жильем миллионов людей, породила новые социальные проблемы и перекосы, воспроизводящиеся у нас в стране до сих пор.
И хотя сейчас появились общедомовые чаты в мессенджерах, но из-за удручающе низкой культуры сетевого общения их эффективность пока незначительна. Состоящие из таких зданий спальные районы, зачастую не обеспеченные минимальной транспортной и социальной инфраструктурой, формируют унылую депрессивную городскую среду, угнетающе действующую на психику и поведенческие установки людей.
Увы, сейчас эта проблема не только не решается, а, наоборот, лишь усугубляется. Окраины крупных городов и окрестности мегаполисов активно и бездумно застраиваются даже не 9-17-этажными, как при Брежневе, а 20-30-этажными домами-«человейниками» с малогабаритными квартирами. Они порождают те же проблемы, что и американские субурбии, только в гораздо большем масштабе и с той лишь разницей, что там люди живут в собственных коттеджах, а у нас — в многоквартирных жилых комплексах, высота которых приближается к небоскребам.
Материалы по теме
Страх и ненависть спальных районов
Мы должны понимать, что нынешнее общество оставляет это «наследие» будущим поколениям. Архитектурный критик Григорий Ревзин не так давно назвал его не только нашим проклятьем, но и расплатой «за то, что эта страна в XX веке сделала с собой». Не исключено, что рано или поздно брежневки и «человейники» ожидает судьба московских хрущевских панельных пятиэтажек, которые сейчас в столице активно сносят.
Неизбывная острота жилищной проблемы показывает, что русский народ до сих пор не оправился от колоссального национального стресса, пережитого им во время чудовищных потрясений XX века, когда он не только выстоял, но и переселился из деревенских изб в тесные «малометражки» типовых многоквартирных домов. Как выразился тот же Ревзин, именно они теперь стали нашим национальным типом жилья.
