Чистые пруды почему такое название
При упоминании Чистых прудов практически у каждого москвича возникают свои, но, обычно, очень светлые чувства и воспоминания. Это одно из немногих мест, которое имеет свою неповторимую ауру и богатейшую историю.
Свое современное имя «чистые» пруды носят с конца 17 века, когда любимец Петра I Меншиков, купивший землю, которую сейчас занимает почтамт, очистил пруды и строжайше запретил загрязнять их. До этого пруды назывались «погаными». Существует несколько версий о происхождении этого названия. По одной из них, оно появилось из-за того, что на этих прудах иноверцы балты поклонялись своим языческим богам. Как известно, в допетровские времена слово «поганый» вовсе не означало чего-нибудь грязного, а отождествлялось со словом язычник, поскольку происходило от латинского «paganus» — «языческий». Эта версия подтверждается книгой «О Московитских делах», написанной курляндцем Я.Рейтенфельсом, жившим в Москве в конце XVII века. В этой книге сообщается, что иноверцы в Москве поклонялись в те времена своим богам на Поганом пруде (in Paganui Prut).
Наиболее прозаична версия о том, что такое название пруды получили потому, что мясники с прилегающей Мясницкой улицы сваливали отбросы от забитого скота. С наступлением петровских времен мясники были вытеснены титулованным дворянством во главе со светлейшим князем Александром Даниловичем Меншиковым. Это неудивительно, ведь Мясницкая вела в дворцовое село Преображенское и Немецкую слободу (Лефортово) и по ней часто проезжал царь и его приближенные. Именно Меншиков, купивший землю в районе современного почтамта и биржи, очистил пруды и строжайше запретил загрязнять их. С тех пор пруды именуются Чистыми.
И в наши дни находятся желающие позубоскалить над названием и «переименовать» Чистые пруды в грязные, доказывая, что вода в них не так идеальна. Вот, что писал по этому поводу Юрий Нагибин:
«Мы не вступали в спор, мы продолжали удить, мы пили горстями холодную, ломившую зубы воду, а люди на берегу плевались и предрекали нам хворь. Но мы были уверены, что водоем наш чист, что рыбе в нем живется привольно и сытно…»
Чистые пруды на поганом месте
Если открыть практически любой путеводитель по Москве или заглянуть в учебник по истории города, то несложно найти сведения о том, что Чистые пруды ранее именовались Погаными, а новое название получили после того, как были вычищены по приказу сподвижника Петра Первого «полудержавного властелина» Александра Даниловича Меншикова, отстроившего свое имение неподалеку от них. Однако, несмотря на устоявшуюся традицию, утверждение сие весьма спорное. Как часто бывает, лежавшие в его основе реальные факты за долгие годы обросли большим количеством мифических напластований и превратились в городскую легенду. МОСЛЕНТА выяснила подлинную историю Чистых прудов.
Много вопросов
У внимательного любителя московской старины сразу возникает ряд вопросов. Во-первых, современные Чистые пруды (хотя это один пруд!) довольно далеко от места расположения усадьбы всесильного царского друга, которая стояла на Мясницкой улице, примерно на месте Почтамта. Во-вторых, версия о том, что пруды были загрязнены отходами от мясных лавок, которые традиционно располагались на одноименной улице, не выдерживает критики — за чистотой в первопрестольной следили и в пруд со стоячей водой никто отходы сваливать не позволил бы.
Граф Александр Данилович Меншиков.
И самое главное: на месте Бульварного кольца в петровское время шла крепостная стена Белого города, которая окончательно снесена будет… почти через столетие. И, естественно, пруд на этом месте ранее появиться просто не мог! Между тем точное указание на то, что по приказу Меншикова были очищены некие Поганые пруды, в документах имеется. Так о каких же прудах идет речь? Что за водоемы чистили рабочие по приказу Александра Даниловича? Попробуем разобраться, для чего придется совершить небольшое путешествие в прошлое.
Слобода гастарбайтеров
Местность между Китай-городом и Бульварным кольцом исторически называется Белым городом. Название появилось в конце XVI века после строительства новой линии оборонительных укреплений, состоявших из десятиметровой стены с 27 крепостными башнями, из которых десять имели ворота. Это грандиозное десятикилометровое сооружение было построено в 1585-1593 годах, возведением руководил «государев мастер Приказа каменных дел» Федор Савельевич Конь.
Укрепления начинались у Водовзводной башни Кремля, шли вдоль Москвы-реки, а потом (за нынешним храмом Христа Спасителя) поворачивали по линии современных бульваров. Сложена стена была из белого подмосковного известняка и кирпича, а сверху побелена. Собственно, за цвет сооружение и получило название Белый город. Просуществовала стена до времен Екатерины II. К этому времени она уже утратила свое фортификационное значение, да и обветшала изрядно. В итоге ее надземную часть постепенно разобрали на другие постройки, а по линии разбили бульвары. Фундамент же стены кое-где сохранился, а недавно открытый фрагмент в районе Хохловской площади даже собираются музеефицировать.
Белый город в конце XVIII века.
Белый город изначально нельзя было назвать престижным районом, но на протяжении XVII века он таковым постепенно становился. Москва росла, прежде всего, как административный центр, и быстро увеличивающемуся служилому люду нужно было все больше места. Соответственно, ремесленные слободы отодвигались все дальше от центра, а на их месте появлялись боярские и дворянские домовладения.
Но среди придворных были не только коренные россияне. Хорошо известно, что уже первые Романовы стали активно привлекать на службу иностранцев. Естественно, им нужно было место для житья, а селиться они предпочитали компактно, дабы иметь свой круг общения. Так вот, судя по всему, первая такая замкнутая «слобода гастарбайтеров» появилась именно между Покровкой (позже Маросейкой) и Фроловской (позже Мясницкой).
В XVII веке здесь появился целый район, населенный иностранцами, и, что интересно, именно в отношении него во многих официальных и полуофициальных документах употребляется эпитет «поганый». Но не в принятом сейчас значении «плохой», «зловонный», а в старом понятии иноверец, от латинского paganus – язычник. Христиане Римской империи этим словом называли тех, кто оставался верен старым богам, а в средневековой Руси так именовали всех иноверцев: и армян, и евреев, и католиков с протестантами.
Первым на это обратил внимание весьма уважаемый москвовед Сергей Романюк, он же занялся сбором информации о «поганом урочище». Впервые оно встречается на известном «Сизигмундовом плане», который датируется примерно 1610 годом. Составлен он был Иоганном Готфридом Абелином и аугсбургским гравером Лукой Килианом для польского и шведского короля Сигизмунда III. Так вот в легенде при перечислении конкретных объектов Москвы однозначно указан «Поганый пруд», и располагается он внутри Белого города, между Покровскими и Фроловскими (на пересечении с Мясницкой) воротами.
Сигизмундов план Москвы 1610 года.
А вот свидетельство чеха Иржи Давида, автора записок «Современное состояние Великой России, или Московии», написанных ближе к концу того же XVII столетия: «В первое время по прибытии они (иноземцы) жили в пределах города, где и теперь есть улица, на которой обитают старожилы. Их считали язычниками, отсюда москвитяне и сегодня называют их улицу «Поганый пруд», или улицей язычников. Там у них был и собор». В другом, более раннем описании уточняется, что «к этой общине принадлежало очень много Англичан, Шотландцев и Ирландцев — почти больше, чем Немцев, и большинство из них были военные».
А вот данные переписи 1620 года, где в принятой тогда «русифицированной» манере описаны домовладения этого района: дом «немчина Елисея Возбринкова», «вдовы немки Олены», «торгового немчина Андрея Дюкаря», «торгового немчина Ивана Ульянова», «немчина Кашпира Иванова», «неметцкого попа Юрья Томосова», «немецкаго дьячка Якова Юстрова», «немчина Христофора серебреного мастера», «немчина переводчика Юрья». Известно, что здесь же стоял дом одного из самых заметных членов иноземной колонии — Петра Марселиса, богатого заводчика, владельца первых в России металлургических заводов, а заодно представителя датского короля в Москве. В церемониале его встречи 26 декабря 1643 года боярам предписывалось сопровождать Марселиса «на Поганый пруд, на его Петров двор».
Невыгоняемые
Теперь о локализации пруда. В уже упомянутой «Переписи московских дворов» 1620 года упомянута «церковь храм деревянной Гаврила великого, что на Поганом пруде» и «патриаршая слободка, что на Поганом пруде», для которой упомянутая церковь была приходской. Исходя из более поздних документов, ясно, что это та самая церковь, на месте которой впоследствии Александр Данилович построит новую церковь святого Гавриила, которую мы знаем как Меншикову башню. Значит, пруд был совсем рядом с имением и тогда логика в его очистке новым хозяином становится понятной.
Церковь Архангела Гавриила, Меншикова башня.
Но куда же пропала иноземная слобода на Поганом пруде, почему так мало свидетельств о ней осталось в московской топонимике? Ответ кроется в одном любопытном документе, по форме больше напоминающем донос. В 1643 году священники церквей Никольской в Столпах и Космодамиановской на Покровке, а также еще девять настоятелей местных православных храмов подали царю челобитную следующего содержания (орфография сохранена):
«Немцы на своих дворех близко церквей поставили ропаты (так именовали все не православные храмы), и Руских людей Немцы у себя во дворех держат и всякое осквернение Руским людем от тех Немец бывает, и те Немцы, не дождався Государева указу, покупают дворы в их приходех вновь, и вдовые Немки, и держат у себя в домех всякие корчмы; и многие де прихожане, которые у них в приходех живут, хотят свои дворы продавать Немцом, потому что те Немцы покупают дворы и дворовые места дорогою ценою, перед Рускими людми вдвое и болши, и от тех де Немец приходы их пустеют».
Далее следовала нижайшая просьба:
Царь Михаил Федорович подумал-подумал и решил: «дворов и дворовых мест Немцам и Немкам вдовам у Руских людей не покупать, (. ) а ропаты, которые на Немецких дворех близко Руских церквей, велети сломать».
Картина С. Иванова «Приезд иностранцев в Москву XVII столетия».
В 1652 году по указу уже следующего государя Алексея Михайловича не принявшие православие иностранцы должны были покинуть пределы столицы и переехать в пригород, где на берегу Яузы возникла новая «немецкая» слобода, известная нам как Кукуй. Тот самый, где так полюбил бывать Петр — внук царя Михаила Федоровича и сын Алексея Михайловича…
Великий реформатор
Став правителем страны, Петр не изменял своим привычкам. А дорога к Кукую (район нынешнего Лефортово) от центра Москвы шла по Мясницкой улице. Так что выбор Меншиковым места для строительства своего двора был вовсе не случайным. Хитер был Александр Данилович, знал, как заманить дорогого гостя. И колокольню поставил в европейском стиле, столь любимом Петром. Впрочем, это уже другая история.
Итак, Меншиков, видимо, действительно очистил Поганые пруды, но это совсем не те пруды, которые сейчас именуются Чистыми. Он (или они) находились не на бульваре (т.е. за стеной), а ближе к центру, в глубине квартала. Известные же нам Чистые пруды появились существенно позже. Впервые они упоминаются на перспективном плане екатерининской эпохи, как раз связанном с разрушением белогородской стены и устройством бульваров. Там прудов отмечено три, на месте остатков крепостного рва. Когда этот план был реализован, точно не известно, видимо, уже после Отечественной войны 1812 года. Пруд был устроен один, но в памяти народной так и осталось множественное число. После пожара началась и застройка территории вокруг бульвара. Внутренняя сторона считалась более престижной, там располагались в основном дома знати. К сожалению, от них мало что осталось, да и то в основном в переделанном виде. Но традиция гуляний по бульвару и катания на коньках осталась со времен Александра Сергеевича Грибоедова и его тезки Пушкина, бывавшего здесь в усадьбе Пашковых.
Со второй половины XIX века бульвар активно застраивался доходными домами, некоторые из которых сохранились по сей день. А незадолго до Первой мировой войны здесь появилось, наверное, самое популярное здание — бывший кинотеатр «Колизей», унаследованный театром «Современник». Пожалуй, на сегодня это новая идеологическая доминанта бульвара, который из места тихого отдыха и неспешных прогулок все больше превращается в один из культурных центров столицы. Не теряя, впрочем, присущего ему своеобразия.
История пяти самых известных прудов Москвы
Чистопрудный бульвар. Фотография конца XIX века
Чистые пруды
Нынешние Чистые пруды расположены на вершине пологого холма. Для таких мест были характерны болота и вытекающие из них небольшие речки. На «чистых» все так и было — ручьи образовали реку Рачку, которая была притоком Яузы. С ростом Москвы водоем осушался, и построенная в XVI веке стена Белого города разрезала Рачку. Так как в низине перед стеной строить дома было запрещено, на этом месте на рубеже XVI–XVII веков появился знаменитый пруд.
Однако, по самой известной версии,
пруд стали называть Поганым, так как торговцы из мясных лавок на Мясницкой улице сбрасывали в него отходы производства. Летом, когда над столицей нависала невероятная жара, над водоемом витали зловонные запахи, и люди старались обходить его стороной.
Князь Александр Меншиков положил конец грязному прошлому пруда. После того как фаворит Петра I купил особняк возле Поганого пруда, он решил расчистить водоем, строго запретив загрязнять его. Да и мясники покинули Мясницкую улицу. С тех пор пруды стали называть Чистыми. Впрочем, историки утверждают, что Меншиков очистил не известные нам пруды, находившиеся за Белой стеной, а те, что располагались в глубине квартала. Сейчас на их месте Чистопрудный бульвар и пешеходная зона.
Знакомые каждому москвичу Чистые пруды появились позже. Их первое упоминание есть в документах екатерининской эпохи, посвященных планам по разрушению стены Белого города и устройству бульвара. Прудов там было отмечено три, но обустроили после Отечественной войны 1812 года лишь один. Несмотря на это, в народной памяти название сохранилось во множественном числе.
В 1820 году вблизи прудов построили Чистопрудный бульвар. Он стал вторым по протяженности после Тверского: его длина составила 822 метра. Заселили бульвар люди разных социальных слоев: от московской знати, строившей роскошные особняки по внутренней стороне улицы, до мещан и купцов, застроивших своими дворами внешнюю сторону. При этом традиция гуляний по Чистопрудному бульвару осталась со времен Грибоедова и Пушкина.
До 1958 года на Чистых прудах работала лодочная станция: летом можно было прокатиться на лодке. Зимой, когда лед застывал, все желающие брали с собой на «чистые» коньки. В 1960 году берега прудов укрепили камнями, а затем бетоном.
К счастью, преобразования советских времен не затронули Чистопрудный бульвар:
здания не изменили свой облик с конца XIX века. Например, кинотеатр «Колизей», спроектированный архитектором Романом Клейном, до сих пор находится по адресу «Чистопрудный бульвар 19А»: только теперь в нем располагается драмтеатр «Современник».
Чистые пруды, возможно, стали одними из самых упоминаемых московских водоемов в русской литературе. Так, например, Юрий Нагибин называл пруды «средоточием самого прекрасного», чем было исполнено его детство, «самого радостного и самого печального, ибо печаль детства тоже была прекрасна». Он называл знаменитые пруды школой природы: «Мы ловили тут рыбу, и бывало, на крючке извивалась не просто черная пиявка, а настоящая серебряная плотичка. И это было чудом — поймать рыбу в центре города».
Писатель также отмечал, что в его время
среди мальчишек существовало звание «чистопрудных». Оно давало право ловить рыбу, кататься на лодке, лазать зимой по ледяным валунам и строить снежные крепости.
Заслужить его могли только те, кто жил на бульваре: обитателям ближних переулков отказывали в получении звания. «Мы не только не могли приблизиться к пруду, но и просто пересечь бульвар на пути в школу было сопряжено с немалым риском. Разбитый нос, фиолетовый синяк под глазом, сорванная с головы шапка — обычная расплата за дерзость», — писал Нагибин.
Патриаршие пруды
Патриаршими прудами называется не только сам знаменитый водоем, но и окружающий его сквер и жилой микрорайон, на территории которого расположены три церкви, синагога и более 15 посольств.
На месте «патриков» раньше располагалось Козье болото. Оно получило свое название либо из-за пасущихся здесь в огромных количествах коз, либо из-за близости к месту, где перерабатывали козью шерсть и поставляли ее к царскому и патриаршему дворам. Впрочем, есть и конспирологическая версия, по которой дело было не в козах, а в кознях, которые нечистая сила чинила обитателям этих мест.
Якобы на месте болота в глубокой древности языческие жрецы топили своих жертв, а перед этим нередко отрезали жертвам головы. Патриаршие пруды, час небывало жаркого заката, отрезанная голова — что-то это напоминает…
В начале XVII века патриарх Гермоген решил устроить на Козьем болоте свою резиденцию. Так на его месте появилась Патриаршая cлобода, в состав которой вошли несколько церквей. В 1683 году священнослужители приказали вырыть три пруда для разведения рыбы к патриаршему столу: два на Пресне, где разводили дорогие сорта рыбы, и один на Козьем болоте, куда запустили живность подешевле.
Впоследствии Патриаршая cлобода пришла в упадок. Пруды запустили, а местность снова заболотилась. Вспомнили о них лишь в первой половине XIX века: тогда было решено зарыть старые водоемы и оставить один декоративный пруд. Вокруг него разбили сквер и стали называть «Бульвар Патриаршего пруда».
Весенний паводок 1897 года, который серьезно загрязнил пруд, заставил московские власти всерьез задуматься о «совершенной засыпке» водоема.
В городской Думе утверждали, что существование пруда в «густонаселенной местности не вызывается никакой действительной надобностью». История закончилась хорошо: «патрики» пощадили и решили заполнять свежей мытищинской водой.
Каток на Патриарших прудах, устроенный на замерзшей глади водоема и так любимый в наши дни москвичами, приобрел свою популярность еще в конце XIX века. Известно, что, к примеру, писатель Лев Толстой зимой водил туда своих дочерей кататься на коньках.
Примечательно, что советская власть в рамках борьбы с религией переименовала Патриарший пруд в Пионерский, а вместе с ним и Патриаршие переулки, расположенные по соседству. Однако, несмотря на переименование, в народе пруд продолжали называть Патриаршим.
Голицынский пруд
Сегодня Голицынский пруд по праву можно назвать сердцем Парка Горького. Водоем состоит из Большого и Малого прудов, которые соединены узким перешейком. Работы по его созданию начались в 1954 году.
За все время своего существования водоем несколько раз менял свое название: в советские времена пруд именовали Пионерским, однако после распада СССР ему вернули историческое название, а Пионерским стали называть пруд у главного входа в парк. Водоем сохранил имя князя Дмитрия Голицына, создавшего Голицынскую больницу для бедняков в 1802 году (сегодня — Первая Градская больница).
В 30-х годах ХХ века в пруд завезли водоплавающих птиц: в их числе были два лебедя с черными шеями редкой породы. В настоящее время птицы радуют посетителей парка только летом: зимой их заботливо переселяют в специальные домики. До недавнего времени Голицынский водоем был полностью покрыт водорослями. Решили эту проблему 400 кг рыбы, выпущенные в воду руководством парка. Именно она очистила пруд от ила и водорослей. Сегодня в пруду обитают толстолобики, сазаны, караси, окуни и белые амуры. Вдоль берега высажен тростник, камыш и кувшинки.
Неподалеку находится так называемый «Остров танца». Сейчас он не используется по прямому назначению, но в 1930-е годы здесь располагалась одна из красивейших эстрад парка.
На берегу, на месте современного кафе «Островок», располагался амфитеатр для зрителей (порядка 700 мест). Там можно было посмотреть спектакль, балет, оперу, причем нередко на сцене выступали артисты Большого театра.
Сегодня большая площадь водоема дает горожанам возможность арендовать катамараны на лодочной станции. Главное — не нарушать покой грациозных лебедей и уточек, настоящих хозяев Голицынского пруда. Рядом с прудом расположены лежаки и лавки: смело приземляйтесь на них и устраивайте пикник. Парковый Wi-Fi и розетки, расположенные рядом с лежаками, помогут вам всегда оставаться в сети. По вечерам романтическую атмосферу создадут лампы, слегка подсвечивающие водную гладь пруда.
Удивительное открытие московского краеведа обелило Чистые пруды
Выяснилось, что они никогда не назывались Погаными
В изданном при жизни Пушкина в 1827-1831 году в четырех томах путеводителе «Москва, или Исторический путеводитель по знаменитой столице Государства Российского» Ивана Гурьянова Чистопрудный бульвар описывается так:
«И вот вы на Чистых прудах… – прекрасное гулянье. По обе стороны возвышаются такие дома, которые казались предкам нашим за нечто необыкновенное. Необразованный ум их не мог бы никогда представить себе таких соразмерных каменных палат; простота нравов не возносила их выше простоты природной; они не понимали еще, зачем один человек живет в десяти-пятнадцати и более покоях, зачем не может жить иначе. Предки наши не знали еще, что значит такое: официантская, столовая, приемная, гостиная, кабинет, балконы, колонны, будуары, камины и пр. И все это для одного человека».
Увиденные на фасадах колонны, балконы появились у особняков XIX века в стиле классицизма на месте сгоревших и сломанных каменных палат. Столь же внове выглядели в домах дворян разного назначения залы и комнаты для членов семьи и приема гостей.
Автор наиболее полного путеводителя XIX века по Москве Иван Гаврилович Гурьянов родился в Оренбурге в семье офицера. Храбро воевал в 1812 году, после ранения остался инвалидом. За растрату лишился службы, дворянства, чинов и наград. Спасал себя и семью преподаванием и неустанным литературным трудом. Издал свыше 40 книг. Сочинял романы, составлял биографии знаменитостей, переводил с французского и немецкого, в частности, «Приключения барона Мюнхаузена». Его книга «Ужасы чародейства. Сказки, повести и анекдоты о нечистых духах», оказывается, в Москве переиздана в 2017 году в сборнике с подобными сомнительными откровениями современных литераторов.
Автор «Чистопрудного бульвара», изданного в 2017 году, и многих других книг, Сергей Константинович Романюк родился в Ленинграде в семье инженера, лауреата Сталинской премии, директора известного электролампового завода «Светлана». В 1933 году, когда родился сын Сергей, его перевели работать в Московскую область, во Фрязино, а затем в Москву для организации радиозаводов.
Прошло полжизни, прежде чем Романюку удалось предаться истинному призванию. По совету отца, полагавшего, что заниматься историей в Советском Союзе небезопасно, Сергей поступил на географический факультет Московского университета. Выпускник с дипломом эконом-географа по специальности не работал. Под влиянием отца и старшего брата в детстве увлекся радио. После окончания университета начал заниматься радиоаппаратурой и четверть века служил на физическом факультете МГУ.
Превращение географа и радиоинженера в историка и выдающегося знатока Москвы происходило медленно, но верно. Первая книжка «Улица Немировича-Данченко, 6», (ныне Глинищевский переулок) посвящалась одному дому. Насчитывалось в книжке 63 страницы, автор ее увидел в 50 лет. Спустя пять лет вышла первая книга, всецело посвященная московским переулкам старой Москвы, до которых, за исключением Столешников, Камергерского переулка, не доходили руки у всех, кто сочинял путеводители.
Московские переулки не заполнены пешеходами, как улицы. Они более открыты. Можно зайти во дворы. Здесь нет бурного движения транспорта, которое мешает москвичам и всем, кто сейчас живет в Москве, наслаждаться городом. Это единственное место, где можно смотреть на старый город и любоваться им. Очень интересные переулки в районе Ивановской горки. Они замечательны тем, что там рельеф не совсем обычный для Москвы, где довольно много плоских мест. Московские переулки стали темой всей жизни».
Первую заметку Романюк принес в дом 8 Чистопрудного бульвара. Никогда не забуду, как перед моим письменным столом в «Московской правде» где я заведовал отделом информации, неожиданно появился пожилой мужчина с отпечатанным на одной странице машинописным текстом. То оказалась краткая историческая справка об удивившем его обезображенном доме, в котором сам жил в детстве. Я посоветовал расширить заметку подробностями о жильцах дома.
Рядовой инженер, «технарь», стал в ХХ-ХХI веке выдающимся краеведом, автором многих книг о Москве и москвичах. Что произошло неожиданно для всех и него самого. Он впервые написал заметку о надстроенном двумя этажами бесформенном строении во дворе на Чистых прудах, 11. Два нижних этажа, заинтересовавшего его строения, сохранили детали, типичные для старинных палат, они оказались домом, где жил скульптор Джованни Витали, встречавшийся с Пушкиным.
О многом Сергей Романюк написал первым. До него в путеводителях по Москве не оставалось места описанию территориям вдали от центра. Этот пробел заполнили его книги.
Армию пушкиноведов, изучающих каждый день жизни Пушкина, поразило сделанное Романюком в архиве открытие документа, опровергающего общее мнение, что поэт родился на бывшей Немецкой улице, ныне Бауманской, в доме коллежского регистратора Скворцова. На этой улице установили мемориальную доску по случаю столетия Пушкина. Оказалось, Иван Васильевич Скворцов владел также двором со строениями в Лефортово, на углу Малой Почтовой улицы и Госпитального переулка. Там в конце XVIII века жили многие дворяне. Там Пушкин и родился.
В интернете, в справке «Сергей Константинович Романюк» утверждается, что, якобы, он автор 11 книг. Это досадная ошибка. На самом деле все не так. При советской власти ему удалось издать, в сущности, одну брошюру о доме в Глинищевском переулке, 6, и одну книгу «Из истории московских переулков».
В Москве при советской власти только одно издательство, «Московский рабочий», постоянно публиковало краеведов. Каждый год выпускать книги о Москве и москвичах никто из них не мечтал, тем более, издавать несколько работ в год. За этим зорко следил Государственный комитет по печати. Знаю это не с чужих слов. Когда в планах двух столичных издательств, представленных для утверждения в инстанции, оказалась моя фамилия, пришлось выход одной из книг отложить на год.
В наступившем XXI веке у Сергея Романюка произошел поразительный творческий взлет, книги выходили одна за другой, как никогда прежде, по две и по три в год. Приведу их названия и год выпуска, чтобы показать, как много он успел в последние годы жизни.
«В поисках пушкинской Москвы, 2000, 2001.
«Красная площадь», 2004.
«Москва. Китай-город». 2007.
«Москва. Вокруг Кремля и Китай-города, 2008.
«Русский Лондон: первый и единственный путеводитель по местам, связанным с пребыванием русских в британской столице». 2009.
«Москва. Остров», 2009..
«Вся Москва», 2010 год
«Москва за Садовым кольцом. 2011.
«Сердце Москвы. От Кремля до Белого города, 2013..
В последнем, отпущенном судьбой 2015 году, в серии «Прогулки по Москве с Сергеем Романюком» вышли три книги,
Присланная мне с автографом автора последняя статья посвящалась родным Чистым прудам и опровергала многое, о чем сообщали путеводители. Об этой статье, завершавшей труд всей жизни, Сергей Константинович написал:
— Везде, если вы возьмете любую книгу или статью в интернете, рассказывается, что это были Поганые пруды, они якобы так назывались. Потом Меньшиков купил усадьбу, построил Меньшикову башню и приказал назвать их Чистыми. Но после изучения документов, старых карт, купчих ведомостей оказалось: Поганый пруд и Чистый пруд – совершенно разные места. Поганый пруд находился внутри стены Белого города. Так он назывался не потому, что был особенно грязным.
Слово – «поганый» восходит к латинскому paganus – «языческий».
В Москве погаными считали всех иноземцев. И пруд, где они жили в XVI-XVII веке, назвали Поганым. На старых картах он обозначен. Чистый пруд образовался из остатков крепостных прудов, крепостного рва под Белым городом. Его наполнили чистой водой. И называли Чистым. Поганый пруд и Чистый пруд – два разных пруда».
Спустя два года после кончины Сергея Романюка в 2017 году, вышла большая книга «Чистопрудный бульвар». Почему именно этому бульвару отдал он последний долг?
“Все мое детство прошло в таком месте, как Чистые пруды. Это уникальное место. Такого в Москве нет. Вообще, я считаю, нигде нет. Почему сейчас, когда мне исполнилось 80 лет, я решил последнюю свою книжку сделать о Чистых прудах, о моей молодости, о том, что я видел тогда, когда был совсем маленький, до войны, после войны, и как-то развить эту тему и найти новые документы, новые исторические свидетельства о том, как развивалось это место. Насколько это место отражает всю историю Москвы и России»
Эту задачу ему удалось выполнить.
Последней книге Сергей Константинович предпослал эпиграф Пушкина: «…Я по совести исполнил долг историка, изыскивал истину с усердием и излагал без криводушия, не старясь льстить ни силе, ни модному образу мыслей».
«Чистопрудному бульвару» и всем другим книгам С.К. Романюка суждена долгая жизнь как лучшим документальным сочинениям о Москве и москвичах.
