Внешняя политика России
«Чёрный аист» (отряд)
Материал из Википедии
«Чёрный аист» или «Чёрные аисты» — диверсионно-истребительный отряд афганских моджахедов, предводителем которого были, по разным источникам, Хаттаб[1], Хекматиар, Усама бен Ладен.[2] Однако по информации из других источников, «Аисты» формировались из сотрудников пакистанского спецназа.[3] По третьей версии, «Чёрные аисты» (Чохатлор) — это военные подразделения из преступников, с точки зрения мусульманской религии.[4]
«Чёрный Аист» — подразделение специального назначения, было создано в период Афганской войны рядом спецслужб Пакистана и других заинтересованных стран из числа афганских моджахедов (уроженцев Саудовской Аравии, Иордании, Египта, Ирана, Пакистана, Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР) и иностранных наёмников[5]. За редким исключением (в лице инструкторов) — все члены «Чёрного Аиста» были приверженцами фундаментального ислама.[значимость факта?]
Отряды располагались в приграничных с Пакистаном[6] и Ираном[7] провинциях афганского высокогорья, на базах и укрепрайонах афганских моджахедов.
Принимали активное участие в организации засад на подразделения советских войск:
— Бой у кишлака Хара — гибель 1-го батальона 66 ОМСБр в ущелье Хара провинции Кунар — 11 мая 1980 г.
— Гибель Мараварской роты в провинции Кунар 1-й роты 334-го отряда спецназ 15 ОбрСпН ГРУ ГШ — 21 апреля 1985 г.
— Бой 4-й роты 149-го мотострелкового полка у кишлака Коньяк в провинции Кунар — 25 мая 1985 г.
— Овладение укрепрайоном «Кокари — Шаршари» Операция «Западня» провинция Герат — 18−26 августа 1986 г.
— Бой у высоты 3234 у кишлака Алихейль провинции Пактия
Линия Дюранда, по настоящее время разделяющая два центрально-азиатских государства ещё со времён Британской Индии, фактически является границей между исламскими республиками Пакистан и Афганистан. В силу вековых исторических процессов и своего высокогорного рельефа считается весьма условной. Официальный Кабул и Исламабад имеют разные точки зрения относительно её точного прохождения.
Частями и соединениями ОКСВА в период с 1980—1988 гг. в данной территориальной зоне проводились различные по масштабу боевые действия по ликвидации инфраструктуры многочисленных вооружённых формирований моджахедов (в частности и в ходе Кунарских общевойсковых операций), захвату укрепрайонов, опорных пунктов и перевалочных баз.
Позже, начиная с 1985 года во избежание международного скандала в связи со случаями приграничных столкновений с регулярными частями Исламской Республики Пакистан, командование ОКСВА предпочло уклоняться от ведения активных боевых действий в 5-километровой зоне афгано-пакистанской границы. Данный запрет в силу разных причин советскими подразделениями иногда (?) нарушался.
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A7%D1%91%D1%80.
Как возникла легенда о спецназе моджахедов «Чёрные аисты»
15 февраля — очередная годовщина вывода советских войск из Афганистана. Эта война, казалось бы, описана и исследована очень подробно, в ней не осталось каких-либо тайн. И, тем не менее, есть одна загадочная история, которая до сих пор вызывает разные оценки военных историков и журналистов.
Речь идёт о так называемых отрядах «Чёрных аистов» — если верить некоторым СМИ, особо подготовленном специальном подразделении моджахедов. Якобы это подразделение одержало в Афганистане ряд громких побед не только над подразделениями мотострелков, но и бойцами спецназа ГРУ Генштаба ВС СССР. «Чёрными аистами» их называли за полностью чёрную униформу.
Иногда даже говорят, что «чёрными аистами» обозначали спецназ Пакистана. Но спецназ Пакистана носит другое название — SSG. Ни в одном официальном источнике сопоставлений между отрядом «Чёрные аисты» и SSG, по моим данным, не содержится. Так что же это за «птицы»? Слухов о «чёрных аистах» в Афганистане ходило немало. Стоило советским подразделениям допустить какую-либо трагическую ошибку, как советское командование негласно объясняло это поражение появлением особо подготовленных, искусных бойцов противника — «чёрных аистов».
Например, принято считать, что трагедия, приключившаяся 21 апреля 1985 года с 1-й ротой 334 ооСпН в Мараварском ущелье провинции Кунар, это дело рук пресловутых «аистов». Но дело в том, что я лично общался с оставшимися в живых участниками этих событий — и никто из них никаких «аистов» не упоминал. В качестве причины поражения называлась ошибка комбата. Кроме того, «аистов» упоминают как причину гибели группы Олега Онищука 186 ооСпН в провинции Забуль. Но и эту историю я знаю, что называется, из первых уст. Она стоит того, чтобы рассказать её подробнее.
Олег Онищук был удачливым командиром. В частности, ему как-то удалось захватить швейцарскую зенитку «Эрликон» (американцы искали средства для борьбы с нашими вертолётами и до появления ПЗРК «Стингер» закупили партию таких зенитных установок). Ценный трофей! Но случилось то, что не только на войне называется «звёздной болезнью». Когда у офицера появляется ощущение, будто он бога за бороду поймал. И как следствие — недооценка противника.
Иногда «аистов» вспоминают также в связи с боем печально известной 9-й роты 345 пдп на горе с отметкой 3234. Однако и в данном случае командир допустил такую же халатность, как и Онищук — десантники просто «прощёлкали» приближение душманов, не организовав должного наблюдения и охранения.
Я взял пять БМП-2 своей роты, и мы двинулись в путь. На трёх машинах (двум пришлось вернуться на базу из-за поломок) мы достигли указанного района и приступили к поискам. В ходе поиска ещё одна машина вышла из строя, её пришлось буксировать. Группу долго не удавалось обнаружить, у Пимченко вышла из строя рация. Я уже собирался плюнуть на эту затею, но для очистки совести решил проверить расположенное рядом сухое русло реки. Тут, к счастью, и обнаружил группу капитана Пимченко, беспечно болтающую ногами на обрывистом берегу.
И вот при возвращении на базу на бетонке Спинбульдак—Кандагар через полчаса движения по трассе, выйдя из-за поворота, мы внезапно натолкнулись на пикап, вокруг которого стояли одетые во всё чёрное вооружённые люди (человек 15—20), вытаскивая из кузова остатки вооружения. Видно было, что они только подъехали и начали высаживаться.
Увидев нас, они стали отходить. Я приказал своим бойцам спешиться и открыть огонь. Больше половины душманов не добежало до спасительного оврага. Чтобы не дать уйти остальным, я с группой бойцов запрыгнул на БМП и рванул вперёд по дороге, затем свернул влево на берег сухого русла. Мы скоро настигли беглецов и с ходу безжалостно расстреляли отходящих. В этот момент из сухого русла по нашей машине ударили несколько автоматов. После двух-трёх ответных очередей из пушки БМП-2 огонь автоматов стих. Мы стали спускаться на машине по склону, чтобы убедиться, что выстрелы достигли цели. Но в это время снизу снова ударил автомат. Дух бил с коленок, стоя в русле и явно прикрывая отход другого, очевидно, более важного боевика. Этот другой бегом пересёк русло, очень резво выбрался из него и пустился наутёк по ровной, как стол, степи.
Всего в этом бою, который после этого момента продолжался ещё некоторое время, нашей группой и группой капитана Пимченко было уничтожено около тридцати пяти боевиков. И надо понимать, что, несмотря на такой удачный исход, риск операции был высоким. Достаточно было гранатомётчику моджахедов попасть в мою машину во время манёвра, и наша группа лишилась бы возможности двигаться. С наступлением темноты в десяти-пятнадцати километрах от Пакистана это могло выйти нам боком.
Уже потом местная агентура доложила командованию, что уничтоженный нами отряд был группой тех самых так называемых «Черных аистов». По этой же агентурной информации в составе группы «аистов» находился американский инструктор — видимо, тот самый случайно убитый беглец с внешностью индейца. Велик соблазн заявить, что моя группа уничтожила грозных и знаменитых «Черных аистов». Но делать так было бы ошибкой — и вовсе не из скромности.
Во-первых, единственный безошибочно отличительный признак отряда «Чёрные аисты», который фигурирует во всех возможных свидетельствах — это чёрная одежда, якобы редкая у местных жителей. Но дело в том, что чёрная одежда в Афганистане совсем не редкость — редкость лишь в том, что мало когда в чёрное одета целая вооружённая группа. Не исключено, что моджахеды и их кураторы действительно пытались создавать какие-то особые подразделения и переодевали некоторые боевые группы в чёрное. Но были ли это те самые «Чёрные аисты»? Вовсе не факт.
Во-вторых, как разведчик, я привык доверять не устным заявлениям агентуры, а документам. А информация агентурных групп «Кандагар-1» и «Кандагар-2» — одних из источников таких сообщений — стоила не так уж и много. Во всяком случае, мы их называли «бородатыми сказочниками». Почему так? Стараясь не выделяться среди афганцев в Кандагаре, они отпускали бороды. А сказочниками — за систематическое предоставление информации, которая потом не подтверждалась.
Но никаких документов о «Черных аистах» мы не видели. По крайней мере, мне о таких документах ничего не известно. Скорее всего, «Чёрные аисты» — одна из многочисленных легенд, оставшихся нам со времён войны в Афганистане, закончившейся вот уже тридцать с лишним лет тому назад.
Сергей Козлов, ветеран спецназа
«Чёрные аисты» Пакистана
Среди спецподразделений стран третьего мира одним из самых известных является пакистанский армейский спецназ Special Services Group (SSG) — Группа специальных операций. Её бойцы известны также под неофициальными именами «чёрных аистов» и «краповых беретов». Появившись в 1950-х годах, спецназ участвовал во всех вооружённых конфликтах Пакистана, а в наши дни активно привлекается к проведению контртеррористических операций.
Рождение SSG
В 1950-е годы, размышляя о новой войне с Индией за возвращение «своих Эльзаса с Лотарингией» — Кашмира, пакистанские военные внимательно изучали опыт современных им партизанских войн в Алжире и Вьетнаме. В результате они пришли к мысли о необходимости создания спецподразделения, предназначенного для проведения трансграничных рейдов в условиях войны, а также для организации партизанской войны на вражеской, то есть индийской, территории.
В 1954 году 312-я гарнизонная рота во главе с капитаном Мухаммадом Салманом Ханом первой была переквалифицирована для участия в специальных операциях. Через два года рота была объединена с 17-м батальоном Белуджского полка, образовав отдельное подразделение специальных операций, названное 19-м батальоном Белуджского полка. Батальон дислоцировался в Черате — небольшом городке в горах провинции Хайбер-Патунхва в полусотне километров от Пешавара. В 1959 году подразделение возглавил подполковник Абубакр Осман Митха — мухаджир (переселенец) из Индии, воевавший в годы Второй мировой войны в Бирме. Именно он и стал «отцом пакистанского спецназа».
В начале 1960-х годов в создании спецназа также участвовали американские инструкторы из ЦРУ и «зелёных беретов»: некоторые пакистанские офицеры прошли подготовку в Форт-Брэгге и Форт-Беннинге. К 1965 году пакистанский спецназ насчитывал в своих рядах около 700 человек, разделённых на шесть отдельных рот. Каждая из них специализировалась на определённом типе специальных операций.
1965 год: первый бой и первый провал
В августе 1965 года пакистанский спецназ был переименован в Группу специальных операций, а вскоре и попробовал себя в бою.
С началом Второй индо-пакистанской войны высшее командование приказало новому командиру SSG подполковнику Абдулу Матину срочно организовать и провести операции по уничтожению индийской авиации на базах в Пенджабе — по типу лихих рейдов САСовцев на немецкие аэродромы в Ливийской пустыне в годы Второй мировой войны. Возражение «отца спецназа» полковника Митхи, что густонаселённый Пенджаб с развитым сельским хозяйством сильно отличается от пустыни Сахара, не было принято во внимание.
Собравшийся на лётном поле авиабазы в Пешаваре личный состав SSG начал подготовку к рейду. Всё делалось в большой спешке, для брифинга спецназовцев использовали первые попавшиеся под руку карты — например, четвертьдюймовые карты Адампура, выпущенные геодезической службой Британской Индии в 1923 году, или аэрофотосъёмки Хальвара 1958 года.
После полуночи 7 сентября 1965 года с авиабазы в Пешаваре вылетели три С-130 с десантниками SSG. Каждый самолёт нёс группу в 60 спецназовцев. Около 2 часов ночи было проведено десантирование.
Группа майора Халида Гульреза Батта из-за навигационной ошибки высадилась далеко от авиабазы Патанкот, в местности, изборождённой оросительными каналами, рядом с дорогой Амритсар–Патанкот — здесь как раз в это время перебрасывались к границе части 14-й индийской пехотной дивизии. Поэтому с рассветом спецназовцев довольно быстро переловили, и только двое смогли уйти в Пакистан.
Группу капитана Дуррани постигла та же судьба. Они высадились слишком далеко от авиабазы Адампур, посреди кукурузных полей. С рассветом местные крестьяне обнаружили их и вызвали полицию. Дуррани приказал разбиться на небольшие группы и уходить назад. Нескольких спецназовцев линчевали крестьяне, разъярённые потравой посевов. Капитан Дуррани был взят в плен одним из первых.
И только группа майора Хазура Хаснайна высадилась точно на авиабазу Хальвар. Даже слишком точно: часть парашютистов приземлились прямо на лётное поле, освещённое прожекторами, — после пакистанского авианалёта персонал базы находился в состоянии повышенной боеготовности. Приземлившись, спецназовцы были сразу взяты в плен — как и те, кто десантировался на крыши домов близлежащей деревни. Сам майор Хаснайн с двумя подчинёнными приземлился незамеченным у забора авиабазы, но у них не было с собой кусачек, чтобы перерезать проволочные заграждения. С рассветом майор Хаснайн и его люди захватили джип с авиабазы и на нём добрались до Пакистана.
Таким образом, из 180 спецназовцев SSG 136 были взяты в плен, 22 убиты и ещё 22 смогли выбраться назад в Пакистан. Враг никаких потерь, кроме угнанного джипа, не понёс.
Итог операции: индийцы так и не поняли, что же это было, а пакистанский спецназ вышел из строя и больше в войне 1965 года участия не принимал.
Война 1971 года
В 1966 году SSG был реорганизован и расширен до размера бригады, включавшей три полноценных батальона. Штаб и учебный центр спецназа оставались в Черате, а боевые части дислоцировались на новой базе в старинном городке Атток на берегах Инда в провинции Хайбер-Патунхва. В Карачи была создана отдельная рота боевых пловцов «Муса». С осени 1970 года 3-й батальон SSG дислоцировался в Читтагонге на востоке Пакистана. В марте 1971 года, в процессе обострения кризиса в этой провинции, сюда дополнительно были переброшены ещё две роты 2-го батальона SSG.
Именно спецназовцы арестовывали в ночь на 25 марта 1971 года лидера бенгальских сепаратистов Муджибура Рахмана. Затем они охраняли стратегические объекты Восточного Пакистана, воевали с бенгальскими сепаратистами. В одном из боёв погиб командир 2-го батальона SSG подполковник Сулейман.
В составе отрядов бенгальских партизан Мукти Бахини воевали капитан Абу Тахер, прошедший обучение в Форт-Беннинге, и три других бенгальца, дезертировавших из рядов SSG после начала кризиса. В октябре–ноябре 1971 года пакистанские спецназовцы совершили несколько рейдов на лагеря Мукти Бахини на индийской территории, попутно пуская под откос поезда и взрывая мосты.
С началом индийского наступления в декабре 1971 года командующий пакистанскими войсками в Восточном Пакистане генерал Ниязи отверг идею рейда спецназовцев на радиостанцию Калькутты. Вместо этого он использовал части SSG как обычную пехоту в качестве «спасательных команд» для затыкания дыр в собственной обороне. После падения Дакки часть спецназовцев смогла избежать плена, отступив на бирманскую территорию.
Попытки использования спецназовцев на Западном фронте также были неудачны. 1-й батальон SSG, одной из рот которого командовал будущий пакистанский президент, а тогда майор Первез Мушарраф, поддерживал штурм Пунча в индийском Кашмире. Но в ходе рейда на индийскую территорию, в попытке перерезать основную дорогу в город, спецназовцы были обнаружены и попали под авиаудар ВВС Индии. Понеся большие потери, они были вынуждены отступить, так и не выполнив задачи.
Наиболее ярким действием SSG в кризисном 1971 году оказался отказ командира подразделения бригадира Гулама Мохаммеда Малика выполнить приказ о направлении роты SSG в Равалпинди для защиты президента Яхьи Хана, что и предопределило приход к власти Зульфикара Али Бхутто.
«Руки» разведки
На полях войн с Индией особых лавров пакистанские спецназовцы не снискали, но добились определённых успехов в других сферах деятельности. С самого своего рождения SSG действовала в тесном контакте с пакистанской разведслужбой — Межведомственной разведкой (МВР), служа её «руками» при проведении разных операций. Тесные связи SSG и МВР укреплялись и регулярной ротацией офицеров между двумя ведомствами.
С конца 1950-х годов и до самого поражения в 1971 году оперативники SSG готовили в лагере в Силхете (Восточный Пакистан) боевиков из числа сепаратистов нага и мизо, воюющих с индийским правительством на северо-востоке этой страны. Полковник С.Г. Мехди, один из ветеранов SSG, участвовавший в программе, вспоминал, что «наги были гораздо лучшими бойцами, чем кашмирские моджахеды».
В 1980-х годах инструкторы SSG готовили спецподразделения Шри-Ланки, втянутые в войну с тамильскими сепаратистами.
Главный фронт SSG располагался на севере. Уже после свержения королевского режима в Афганистане в 1973 году офицеры и сержанты НКО были привлечены МВР для подготовки афганских повстанцев-моджахедов. После советского вторжения в 1979 году данная программа была расширена, а наиболее «перспективные» из афганцев проходили полный курс обучения в учебном центре SSG в Черате.
Вопреки тому, что порой пишут в отечественных источниках и на пакистанских форумах, никаких надёжных данных об участии оперативников SSG в боях против советских войск на территории Афганистана нет. Однако офицеры-спецназовцы были советниками в частях талибов, сражавшихся против Северного альянса в 1990-е годы. Полностью они были выведены из Афганистана в ноябре 2001 года, после начала американской военной операции.
Продолжала SSG привлекаться и к операциям против Индии. Рота спецназа постоянно входит в состав Сиаченской бригады пакистанской армии. В 1986 году именно спецназовцы установили, а затем обороняли пост «Каид» на хребте Салторо, бои за который стали самой яркой страницей Сиаченского конфликта.
С конца 1980-х годов инструкторы SSG готовили кашмирских моджахедов, развернувших партизанскую войну против Индии в Кашмире.
А в феврале 1999 года офицеры SSG командовали отрядами Северной лёгкой пехоты, захватывавшими высоты в кашмирском секторе Каргил, что привело к последнему на сегодняшний день «горячему» вооружённому конфликту Индии и Пакистана — Каргильской войне.
Против терроризма
В 1980 году в составе SSG была создана отдельная контртеррористическая рота «Заррар» под командованием майора Фаиза Акбара Шаха и капитана Саджада Али Шаха, окончивших курсы американских «морских котиков». В следующем году роте впервые пришлось вступить в бой — группа сикхских сепаратистов угнала в Лахор индийский «Боинг». Пакистанские спецназовцы сумели незаметно проникнуть на борт и нейтрализовать всех угонщиков, без жертв со стороны заложников.
Более успешными были операции по освобождению захваченного афганскими боевиками школьного автобуса в 1994 году и самолёта внутренних пакистанских авиалиний в 1998 году.
Спецназ в XXI веке
В июне 2003 года был принят план реорганизации SSG, предусматривающий увеличение его численности в три раза за 10 лет. В следующем году были сформированы 4-й батальон, а также штабы дивизии и двух отдельных бригад. Такое расширение было продиктовано ухудшением положения с безопасностью в Пакистане после начала «войны с террором».
SSG активно привлекается к военным операциям в «зоне племён» против местных талибов, выполняя разведывательные и ударные функции. По неподтверждённым данным, в ходе одной из операций в апреле 2009 года бойцы 1-го батальона SSG «Йылдырым» провели ночное парашютное десантирование на вражеской территории.
Также спецназу приходится иметь дело с противостоянием террористическим атакам. В июле 2007 года бойцы SSG штурмовали превращённую в оплот исламистов мечеть Лал-Масджид в Исламабаде. Погибло десять спецназовцев во главе с командовавшим штурмом подполковником Харуном Исламом, командиром контртеррористического батальона SSG «Заррар». В 2009 году бойцы SSG освобождали захваченные террористами штаб-квартиру пакистанской армии в Равалпинди и полицейскую академию в Лахоре, в декабре 2014 года — школу в Пешаваре.
Современное положение
В настоящий момент SSG насчитывает около 7 тысяч военнослужащих в составе девяти батальонов. Каждый батальон состоит из четырёх рот, роты делятся на команды по десять спецназовцев.
Сержанты и рядовые служат в SSG на постоянной основе, офицеры меняются каждые три года. Служба в спецназе считается для офицера большим подспорьем в карьере. Пакистанские спецназовцы регулярно проводят совместные учения со спецподразделениями США, КНР, Турции, ряда ближневосточных стран, а с 2016 года — и России.
В сентябре 2018 года пакистанские спецназовцы должны принять участие в международных антитеррористических учениях Шанхайской организации сотрудничества «Мирная миссия-2018» на полигоне в Челябинской области — впервые вместе со своими коллегами из Индии.
Как 23 бойца спецназа ГРУ СССР «обидели» элитное спецподразделение моджахедов «Черный аист»ст (4 фото)
30 лет назад детище известных террористов Гульбеддина Хекматияра и Усамы бен Ладена — элитное спецподразделение афганских моджахедов «Черный аист» — впервые потерпело сокрушительное поражение. В роли обидчиков пернатых духов выступили 23 бойца cпецназа Главного разведывательного управления СССР.
Хотя «Черные аисты» гордо заявляли, что ни разу не терпели поражения от советских войск, это было правдой лишь отчасти. И касалось только первых лет войны. Дело в том, что наши строевые части были подготовлены не для партизанской войны, а для проведения широкомасштабных боевых операций. Поэтому сначала они несли ощутимые потери.
Учиться приходилось на практике. Причем как солдатам, так и офицерам. Но не обходилось без трагических казусов. Например, майор, носивший странное прозвище Ноль восемь, поднял в небо боевые вертолеты и полностью уничтожил на марше колонну наших союзников, бойцов Бабрака Кармаля. Позже я узнал, что «ноль-восемь» — это плотность дуба. В то же время бойцы спецназа были намного лучше подготовлены и на фоне таких «дубовых» майоров выглядели просто блестяще.
Кстати, до афганской войны в этом подразделении служили исключительно офицеры. Решение о привлечении солдат и сержантов срочной службы в ряды спецназа было принято советским командованием уже во время конфликта.
Задание — свободный поиск
В том страшном бою принял участие единственный казахстанец сержант отдельной 459-й роты отряда «Каскад» ГРУ СССР алматинец Андрей Дмитриенко.
Группа советских спецназовцев угодила в засаду, умело расставленную «аистами», при выполнении самого обычного задания.
Нашей группе было необходимо найти уцелевших солдат, груз и доставить их в Кабул. Численность обычной штатной группы спецназа — десять человек. Причем чем меньше группа, тем легче работать. Но в этот раз было решено объединить две группы под командованием старшего лейтенанта Бориса Ковалева и усилить их опытными бойцами. Поэтому в свободный поиск отправился стажер старший лейтенант Ян Кушкис, а также два прапорщика Сергей Чайка и Виктор Строганов.
Выступили мы днем, налегке, в самую жару. Ни касок, ни бронежилетов брать не стали. Считалось, что спецназовцу стыдно надевать всю эту амуницию. Глупо, конечно, но это неписаное правило всегда строго выполнялось. Мы даже еды достаточно с собой не взяли, так как планировали вернуться засветло.
Сводная группа шла по холмам параллельно трассе Кабул — Газни, которая очень сильно напоминает трассу в Алматинской области Чилик — Чунджа.
Отлогие и длинные подъемы вымотали нас намного сильнее, чем самые крутые скалы. Казалось, что им никогда не будет конца. Идти было очень трудно. Спину жарили лучи высокогорного солнца, а раскаленная, словно сковорода, земля дышала нам в лицо нестерпимым обжигающим жаром.
Ловушка на Казажоре
Около 19 часов вечера командир объединенной группы Ковалев принял решение «садиться» на ночь. Бойцы заняли вершину сопки Казажора и принялись складывать из базальтового камня бойницы — круглые ячейки высотой в полметра.
— В каждом таком укреплении находилось по 5-6 человек. Я лежал в одной ячейке с Алексеем Афанасьевым, Толкыном Бектановым и двумя Андреями — Моисеевым и Школеновым. Командир группы Ковалев, старший лейтенант Кушкис и радиотелеграфист Калягин расположились метрах в двухстах пятидесяти от основной группы.
Тяжелые пули калибра 12,7 мм крошили хрупкий базальт в пыль. Выглянув в бойницу, я увидел, как снизу на нашу позицию накатывает толпа душманов. Их было человек двести. Все строчили из «калашниковых» и орали. Кроме кинжального огня ДШК атакующих прикрывали автоматы их затаившихся в укрытиях единоверцев.
Мы сразу же обратили внимание на то, что духи вели себя совсем не так, как всегда, а чересчур уж профессионально. Пока одни делали стремительный рывок вперед, другие били по нам из автоматов так, что не давали поднять головы. В темноте мы могли разглядеть только силуэты стремительно наступающих моджахедов, которые сильно смахивали на бестелесные призраки. И от этого зрелища становилось жутко. Но даже нечеткие контуры бегущих врагов то и дело терялись.
Сделав очередной бросок, душманы мгновенно падали на землю и натягивали на головы темные капюшоны черных американских «алясок» или темно-зеленые камуфляжные куртки. Из-за этого они полностью сливались с каменистой почвой и на некоторое время затаивались. После чего атакующие и прикрывающие менялись ролями. При этом огонь не затихал ни на секунду.
Это было очень странно, если принять во внимание, что большинство моджахедов обычно были вооружены автоматами Калашникова китайского и египетского производства. Дело в том, что египетские и китайские подделки АКМ и АК-47 не выдерживали длительной стрельбы, так как были изготовлены из низкокачественной стали. Их стволы, нагреваясь, расширялись, и пули летели очень слабо. Выпустив два-три рожка, такие автоматы просто начинали «плеваться».
Предательство командования
Сообразив, что ни сил, ни боеприпасов нашей группе не хватит, радиотелеграфист Афанасьев принялся вызывать Кабул. Я лежал рядом с ним и собственными ушами слышал ответ оперативного дежурного по гарнизону. Этот офицер на просьбу выслать подкрепление безразлично ответил: «Выкручивайтесь сами».
Только теперь я понял, почему бойцов спецназа называли одноразовыми.
Тут в полной мере проявился героизм Афанасьева, который выключил рацию и громко заорал: «Ребята, держитесь, помощь уже идет!»
Это известие воодушевило всех, кроме меня, так как я один знал страшную правду.
Патронов у нас оставалось совсем немного, группа вынуждена была переставить переводчики огня на одиночные выстрелы. Все наши бойцы стреляли прекрасно, поэтому многие из моджахедов были поражены именно одиночным огнем. Осознав, что в лоб нас не взять, «духи» пошли на хитрость. Они принялись кричать, что мы по ошибке напали на своих союзников, бойцов царандоя — афганской милиции.
Зная, что душманы при свете дня воюют очень плохо, прапорщик Сергей Чайка принялся тянуть время в надежде дожить до утра и дождаться подкрепления. С этой целью он предложил противнику переговоры. Душманы согласились.
В качестве парламентеров отправился сам Чайка с Матвиенко, Барышкиным и Рахимовым. Подпустив их метров на 50, «духи» неожиданно открыли огонь. Александр Матвиенко был убит первой же очередью, а Миша Барышкин получил тяжелые ранения. До сих пор помню, как он, лежа на земле, судорожно дергается и кричит: «Ребята, помогите! Мы истекаем кровью!»
Все бойцы как по команде открыли заградительный огонь. Благодаря этому Чайке с Рахимовым каким-то чудом удалось вернуться. К сожалению, спасти Барышкина нам не удалось. Он лежал метрах в ста пятидесяти от наших позиций, на открытом месте. Вскоре он затих.
Неожиданный прорыв
Интересно, что по ячейке командира группы Ковалева, где он находился вместе со старшим лейтенантом Кушкисом и радиотелеграфистом Калягиным, «духи» почти не стреляли. Все силы противник сосредоточил на нас. Может быть, моджахеды решили, что трое бойцов все равно никуда не денутся? Такое пренебрежение сыграло с нашими врагами злую шутку. В тот момент, когда наш огонь от недостатка патронов катастрофически ослаб и мы не могли больше сдерживать натиск наступающих «духов», им в тыл неожиданно ударили Ковалев, Кушкис и Калягин.
Услышав разрывы гранат и треск автоматных очередей, мы поначалу даже решили, что к нам подошло подкрепление.
Но тут в нашу ячейку скатился командир группы вместе со стажером и радистом. Во время прорыва они уничтожили около полутора десятков «духов».
В ответ обозленные моджахеды, не ограничиваясь убийственным огнем пяти ДШК, принялись бить по ячейкам из ручных гранатометов. От прямых попаданий слоистый камень разлетался на куски. Многие бойцы были ранены осколками гранат и камня. Так как мы не взяли с собой перевязочных пакетов, то пришлось перевязывать раны рваными тельниками.
К сожалению, у нас не было тогда ночных прицелов, а инфракрасный бинокль имелся только у Сергея Чайки. Высмотрев гранатометчика, он кричал мне: «Гад на семь часов! Мочи его!» И я посылал туда короткую очередь. Сколько человек я уложил тогда, точно не знаю. Но, наверное, около 30.
Когда я уходил в Афган, мой дед-пулеметчик, ветеран Великой Отечественной войны, сказал мне: «Никогда не разглядывай врага, а сразу стреляй в него. Рассмотришь потом».
Перед отправкой политработники говорили нам, что моджахеды отрезали у наших убитых солдат уши, носы и другие органы, выкалывали глаза.
После своего прибытия в Кабул я обнаружил, что наши тоже отрезают уши у убитых «духов». Дурной пример заразителен, и вскоре я занялся тем же самым. Но мою страсть к коллекционированию прервал особист, который поймал меня на 57-м ухе. Все сушеные экспонаты, разумеется, пришлось выбросить.
Развязка
Ночной бой достиг своей кульминации в 4 часа утра, когда «духи» решительно пошли в очередную атаку. Патронов они не жалели и громко вопили: «Шурави, таслим!» — аналог фашистского «Рус, сдавайс!»
Меня трясло от холода и нервного напряжения, но больше всего угнетала полная неопределенность. И я очень боялся. Боялся неминуемой смерти и возможных пыток, боялся неизвестности. Тот, кто говорит, что на войне не страшно, — либо там не был, либо лжет.
Бросая жребий, мы услышали шум вертолетных винтов. Я на радостях бросил в душманов последние гранаты. А потом, как холодом, обдала страшная мысль: вдруг вертолеты пройдут мимо?
Но мимо они не прошли. Оказалось, что нам на выручку прилетели вертолетчики «залетного» Александрийского полка, базировавшегося под Кандагаром. В этом полку служили офицеры-штрафники, имевшие многочисленные проблемы по службе. Когда наша рота стояла рядом с этими вертолетчиками, мы не раз пили с ними водку. Но хотя дисциплина хромала у них на обе ноги, зато они ничего не боялись. Несколько транспортных Ми-8 и боевых Ми-24, более известных как «крокодилы», ударили по душманам из пулеметов и отогнали их от наших позиций. Быстро загрузив в вертолеты двух убитых и 17 раненых товарищей, мы запрыгнули сами и оставили противника кусать локти.
Усама от злости растоптал чалму
Во всех афганских селениях, контролируемых «духами», был объявлен недельный траур, а главари моджахедов поклялись уничтожить всю нашу 459-ю роту.
Жаль, что никто из нас не всадил в бен Ладена пулю: в мире было бы теперь гораздо спокойнее и башни-близнецы в Нью-Йорке стояли бы сейчас на своем месте. Правда, он вряд ли бегал в атаку вместе с «аистами». Наверняка отсиживался за каким-нибудь бугорком.
После этого боя мы не просыхая пили целых две недели. И никто не высказал нам ни единого слова упрека. Командир группы старший лейтенант Борис Ковалев, стажер старший лейтенант Ян Кушкис, прапорщик Сергей Чайка, радиотелеграфист Калягин и геройски погибшие Александр Матвиенко и Михаил Барышкин были награждены орденами Красной Звезды. Остальных бойцов награждать почему-то не стали. Они получили награды уже за другие операции.
